05 декабря 2016г.
МОСКВА 
-6...-8°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ВРЕМЯ УГЛЯ - НА ПОДХОДЕ

Шустов Аркадий
Опубликовано 01:01 26 Февраля 2000г.
Одним из лауреатов конкурса "Директор года - сто лидеров промышленности стран Содружества" в 1999 году стал генеральный директор ОАО "Шахтоуправление "Интауголь" Владимир БАСКАКОВ. Возглавив "Интауголь" летом 1998 года, спустя два месяца после окончания "рельсовой войны", новый руководитель прежде всего взялся за крупную структурную реорганизацию угольных предприятий. Три самостоятельные шахты - "Восточная", "Интинская" и "Капитальная" сегодня слились в единый организм, который, по мнению Владимира Баскакова, более устойчив и жизнестоек в нынешних кризисных для угольной промышленности условиях. Результат первого этапа преобразований сам Владимир Баскаков определил так: угольная отрасль приполярного города все еще напоминает больного человека. Но эта болезнь уже не смертельна. Хотя и до полного выздоровления еще далеко.

- Владимир Петрович, может ли централизация, о которой в Инте так много говорилось в прошлом году, быть самоцелью? Вообще что дают структурные преобразования, если нет необходимых средств на модернизацию производства, на выплату зарплаты и так далее?
- Мы в "Интаугле" не разу не заявляли о том, что структурные изменения сами по себе могут вывести предприятия из глубокого кризиса, в котором они оказались. Но очевидно, что, когда не хватает сил и средств на многое, концентрация позволяет более эффективно использовать то малое, что имеется под рукой. Вот ради чего была затеяна структурная перестройка в "Интаугле".
Первый ее этап завершен. Создано шахтоуправление, объединившее 11 самостоятельных прежде предприятий - три шахты, две групповые обогатительные фабрики, ряд вспомогательных служб. Все они передали свои прежние функции в руки шахтоуправления. Речь идет о сбыте, осуществлении технической, кадровой, снабженческой политики и т.д.
Мы фактически закончили строительство единого предприятия, в котором шахты, став структурными единицами, начали заниматься своим непосредственным делом - добывать уголь. К первому апреля этот процесс будет завершен и юридически.
- И все-таки что реально дала централизация?
- Мы заметно выросли в сравнении с 1998 годом по всем параметрам. Тогда в ОАО "Интауголь" работали 7620 человек. Спустя год мы сократили 668 человек. За счет образования единых служб численность бухгалтерских работников со 125 сократилась до 105. Экономическая дирекция насчитывала 87 специалистов, сегодня их 56. Причем процесс сокращения пока не завершен.
В то же самое время добыча угля по сравнению с 1998 годом выросла на 20 тысяч тонн. Цифра, конечно, невелика. Однако нужно учесть, что в 1998 году в "Интаугле" было четыре шахты и свыше 200 тысяч тонн добыла "Глубокая", которая сегодня ликвидирована.
Добытого угля, конечно, мало, чтобы и производство развивалось, и город жил нормально. План 1999 года не выполнен на 800 тысяч тонн. Мы принимали его исходя из четкого понимания: надо выдавать на-гора около шести миллионов тонн угля, чтобы город жил, чтобы можно было стабильно платить зарплату людям. Понимали и то, что этот рубеж не осилить без технического перевооружения угледобычи. А для этого нужна государственная поддержка. Но запланированные на инвестиции в производство государственные деньги так и не пришли. Нас здорово подкосила длительная забастовка на шахте "Интинская". Эта шахта по итогам года недодала 560 тысяч тонн угля.
- Инвестиции - вообще больное место нынешних реформ в угольной отрасли. Говорят, в Минтопэнерго России существует даже деление на "плохие" и "хорошие" деньги. "Хорошие" - те, что направляются на закрытие предприятий. "Плохие" - это инвестиции, без которых нет будущего отрасли.
- Я сталкивался с такой терминологией. Но ведь людей, употребляющих ее, несложно понять. Честно говоря, многие специалисты угольной промышленности в Москве до последнего времени не верили, что с Интой можно что-то сделать. Внутренне были убеждены, что город обречен. И в таких условиях инвестировать производство - значит выбрасывать деньги на ветер. Лучше уж помочь закрыть его.
К счастью, сегодня отношение меняется. Связано это и с объективными процессами, происходящими в топливном обеспечении страны, и с тем, что проблемой угольщиков в 1999 году занимались управленцы, умеющие вникать в суть происходящего. К ним бы я отнес и бывшего вице-премьера Николая Аксененко.
За последние пять лет в российском правительстве сменилось немало вице-премьеров, которые курировали проблемы угольной отрасли и имели искренние намерения помочь ей. Но все они уповали в основном на макроэкономические решения. А покуда макроэкономика спустится на грешную землю, живущие на ней могут испустить дух. А вот Аксененко занялся решением конкретных проблем. Он ставил вопрос так: "Мне нужно, чтобы предприятие начало работать, платить налоги, вытаскивать город. Что нужно для этого от меня, от правительства, от вас?" Именно в это время возобновился процесс переселения северян, прерванный три года назад, началось выделение инвестиций на модернизацию шахт.
- Но Аксененко уже не первый вице-премьер...
- Он остался руководителем межведомственной комиссии по проблемам угледобывающих регионов, хотя, конечно, весом первого зама руководителя правительства горняцкие проблемы продавливать легче.
- Владимир Петрович, в ноябре прошлого года в Москве прошел Всероссийский съезд шахтеров, где много говорилось об острой ситуации, складывающейся в топливном балансе страны. В частности, прозвучала мысль о том, что Россия должна во-время осознать, что период "газовой паузы" заканчивается. Об этом постоянно твердят и сами газовики. Газовая отрасль в трудный момент реформ позволила экономике выстоять. Но ее ресурсы подходят к концу. Грядущий энергетический кризис может предотвратить только угольная отрасль. Ведь запасы этого вида топлива в России неисчерпаемы.
- Почему я испытываю определенный оптимизм по поводу перспектив Инты и всей нашей отрасли? Да потому, что за кризисом должен последовать резкий подъем. Угольная отрасль и в советские времена развивалась скачкообразно. Были периоды взлетов и падений. Я вспоминаю свой шестилетней давности разговор с одним из руководителей отрасли. Он тогда точно предрек: наиболее тяжелый для угольщиков год придется на конец века и начало следующего. Но затем отрасль пойдет в гору. И ведь именно сегодня все заговорили о нехватке газа, о нарушенном топливном балансе страны, в котором слишком много места занимает "голубое топливо". Значит, приходит время угля.
- В этом контексте как вы оцениваете перспективы строительства Интинской ГРЭС? В печати уже сообщалось, что руководитель республики Юрий Спиридонов обсуждал эту проблему с Владимиром Путиным и тот вроде бы отреагировал положительно.
- Все-таки, я думаю, вопрос ее строительства будет решен лишь тогда, когда остро встанет проблема нехватки электроэнергии. Например, в случае, если будут выводиться из строя атомные электростанции, обслуживающие Северо-Запад России. Но их ресурс постоянно продлевается. Другая возможная причина - возникновение дефицита энергии в связи с бурным развитием экономики. Пока же и эта причина неактуальна.
С моей точки зрения, строить новую ГРЭС на пустом месте слишком сложно. А почему бы не начать строительство второй очереди Печорской ГРЭС на угле? Здесь есть готовый коллектив, опытные управленцы. И доставка угля в Печору не такая уж и проблема.
- Сегодня при транспортировке "голубого топлива" на компрессорных станциях сжигается дефицитный газ. Считается, что свыше 10% добываемого топлива уходит на транспортировку. Почему бы при строительстве нового газопровода Ямал-Центр не спроектировать компрессорные станции, работающие на электричестве?
- Для нас, угольщиков, такой вариант был бы самым благоприятным. Мало того, что шахты получили бы гарантированный сбыт топлива, мы имели бы свою долю и в валютных поступлениях. Увы, решение этого вопроса не зависит от нас.
- Владимир Петрович, 2000 год по программе МВФ последний, когда угольщикам должны выделяться средства на покрытие убытков. А что потом? Сможет "Интауголь" работать без убытков?
- При определенных условиях - да. Но я под этими условиями подразумеваю ту же государственную поддержку. Не в нынешнем виде, нет. Дело в том, что угольная отрасль настолько капиталоемкая, что вопрос инвестирования будет стоять постоянно. Решить его можно двумя путями: либо государство берет эту проблему на себя, либо оно снижает налоги, а угольщики сами находят инвестиции.
Еще одна проблема, которую необходимо решать коллективно, совместно с государственными органами, - нынешнее тарифное соглашение. Не сможет отрасль нормально жить с этим документом, не имеющим финансового подкрепления. Например, у шахтеров гарантированный отпуск - 90 дней. С учетом выходных, праздников и т.д. получается, что человек примерно полгода не работает. Никакая экономика этого не выдержит.
Почему сегодня нельзя, например, разрешить шахтеру работать 8 часов в день? Не вводить эту норму повсеместно, а разрешить применять 8-часовой рабочий день там, где согласен коллектив? Ведь выгоду подобного перехода понимают сегодня даже многие профсоюзные лидеры. Шахты развиваются, забои уходят все дальше. Люди добираются до рабочего места так долго, что на саму работу времени не остается. Задумайтесь: 70 процентов травм человек получает не в забое, а на пути к нему. А увеличенный рабочий день сократит движение в шахте. Вместо 20 раз в месяц человеку придется спускаться под землю 16 раз. Значит, и аварийность снизится.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников