07 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ДЕТСТВО НА КРОВИ

Смирнова Ирина
Опубликовано 01:01 26 Апреля 2000г.
Слепцовская центральная больница. Здесь лежат дети всех возрастов - от малышей до подростков. Многие из них - без ног, без рук - это метка чеченской войны на всю жизнь.

18 операций перенес 11-летний Ибрагим Саид Магомедов. Во время артобстрела в разрушенном Грозном он спрятался в сарае, но ветхое строение не спасло его. Вспыхнуло как факел, и в этом костре, получив чудовищные ожоги кожного покрова (50 процентов) и дыхательных путей, ребенок чудом остался жив. Мучения его не закончились - предстоит еще несколько сложных операций...
Беслан Мцараев постарше - ему 13 лет. Проникающее ранение брюшной полости причиняет ему неимоверные страдания, но он переносит их не по-детски мужественно. Психологи говорят: на войне дети не просто взрослеют, но и, как ни нелепо это звучит в применении к ним, - стареют. Удастся ли спасти Беслана, - гарантировать не может никто: мальчик слишком сильно ослаблен, у него так называемая кахексия - крайняя степень истощения.
Этот список можно продолжить - детьми-калеками переполнены все больницы в округе. Кроме раненых, есть и просто больные дети - война берет на себя и этот грех: обостряет до предела "мирные" болезни. У семилетнего Ахмеда Мухтиева повреждена нога - это последствия обострившегося полиомиелита. В лагере для беженцев в Ингушетии, где он сейчас находится, ни условий, ни средств для нормального лечения нет и неизвестно, когда будут. И хотя врачи делают все, что в их силах, чтобы спасти этих несчастных, искалеченных ребятишек, но ведь они не волшебники. И сказать, сколько из этих маленьких мучеников сумеет выкарабкаться, - не возьмется никто. Война не знает жалости - ни к старым, ни к малым.
Напомнить об этом, привлечь внимание к проблеме детей на освобожденных территориях приехали в Москву чеченские женщины - врачи, педагоги, психологи. Они обивают чиновные пороги, показывают привезенные видеоматериалы, медицинские документы, фотографии детей, попавших в жернова войны, рассказывают, убеждают, заново переживая все увиденное, услышанное, пережитое...
- Я только что вернулась из Назранской республиканской больницы, где лежат дети-калеки, - говорит Тамара Гузуева. - Видели бы вы, какими глазами они смотрят на каждого, кто входит в палату. Они, конечно, ждут гостинцев, и мы делаем все, чтобы порадовать их, но мы-то, взрослые, знаем, что гораздо нужнее им сейчас для лечения то, чего так остро не хватает в больницах - медикаментов, ваты, бинтов, спиртовых растворов для обработки ран... У некоторых из этих ребят есть матери, но что они - беженцы, лишившиеся всего, могут дать своим детям, кроме любви и материнской ласки?
Еще тяжелее ситуация у матерей, вынужденных отдавать свое тепло и заботу чужим детям, потому что своих у них отняла война. У Мадины Исаевой погибло двое - сын и дочка.
- Мы бежали из Грозного, - сквозь слезы рассказывает она. - Люди шли в неизвестность - кто с детской коляской, кто с подушкой, кто с домашним скарбом, а кто и со скотом. Я считала, что мне повезло - с двумя малышами меня посадили в микроавтобус. Но неподалеку от границы с Ингушетией мы попали под обстрел. В нескольких метрах от нас снаряд угодил в машину. Мы видели, как она взлетела в воздух. До сих пор не могу забыть эту страшную картину и куски пухового платка, летающие в воздухе. Я обняла своих детей. Вокруг был кромешный ад, а у меня в голове билась одна-единственная мысль: "Пусть убьет меня - только бы не детей..." Когда все кончилось, я потрогала ребятишек - оба были мертвы...
Мертвый ребенок - может ли быть что-нибудь ужаснее этого? Но надо думать о живых, пока еще живых детях, о том, что сделать, чтобы они выжили здесь - в больницах, в палатках, в лагерях для беженцев... В Карабулаке их вместе с родителями поселили в железнодорожных вагонах. Условия тяжкие - нет воды (люди не моются по нескольку недель), нет электричества, нет элементарных гигиенических удобств. Пищу готовят на улице - на кострах. Нечем укрываться по ночам, негде стирать и сушить белье...
Но не это самое страшное, а те непосильные психологические нагрузки, которые приходится испытывать "детям войны".Кандидат психологических наук Рулана Дадберова рассказала мне о случае, когда 28 осиротевших ребят, выбравшихся из разбомбленного Грозного через Первомайский блокпост, были приняты в темноте местными жителями... за отбившуюся отару овец, и только когда "стадо" подошло ближе, они разглядели под грудой серых лохмотьев детские личики. Изможденные - кожа да кости, они боялись разговаривать, двигаться, с истинно овечьей покорностью сносили все, что выпало на их долю. Позже Рулане удалось немного разговорить этих маленьких страдальцев. Кто-то из взрослых сказал: "Счастье, что они дошли живыми". Как психолог она "зацепилась" за это слово. Спросила ребят: "А кто знает, что такое счастье?" И худенький мальчик несмело поднял на нее глаза: "Это когда находишь на мусорке старые вещи". А чей-то тихий детский голосок добавил: "... это когда нет неба". Он привык: небо сеет смерть.
- Для психологического развития. - поясняет член международной организации "Врачи мира" Хапта Ахмедова, - ребенку, попавшему "под войну", недостает того, без чего не может быть детства, покоя и радости. И потому эти дети нуждаются в очень серьезной не только врачебной, но и психологической помощи - иначе они могут на всю жизнь заклиниться на роли жертвы. Конечно, помочь залечить раны, нанесенные войной, нелегко - она все равно оставит свои шрамы. Но все-таки дети есть дети, и мы делаем ставку на это даже в лагерях беженцев, применяя испытанное средство - игротерапию. Однако и здесь мы натыкаемся на трудности, то и дело убеждаясь: у чеченских ребятишек нарушена способность играть. Так, например, построив дом из кубиков, они тут же его ломают. А их рисунки... Достаточно взглянуть на них, чтобы понять: им выпала горькая доля - жизнь без детства, которое безжалостно отняла у них война.
... Вот я держу в руках детские рисунки. Посмотрите на один - этого будет довольно, ибо практически они все одинаковы, все об одном - о войне. Горят дома, и лежат убитые, стреляют орудия танков на земле, и сыплются бомбы с неба. Дорога ведет в никуда - в сплошное облако дыма. И всюду - огонь... Это то, что видели и пережили эти дети. Как ни противоестественно это звучит, но сказать надо: они рисуют смерть. Психоаналитики говорят, что это - наивная попытка "приручить" ее, чтобы искоренить страх перед ней, неосознанное детское желание - убить смерть. О чем еще могут мечтать маленькие человечки, привыкшие жить в постоянном страхе?
Ни один ребенок не способен по-настоящему понять войну, но рисунок позволяет ему выразить то, что он видел и что навсегда врезалось ему в память. Война взрослых рикошетом бьет по детям, и каждая бомба, каждая пуля, хоть и не попавшая в цель, оставляет в их сердцах свою отметину. Господи, как же хочется верить, что еще немного, и в городах и селах Чечни стихнут наконец выстрелы, и мы объясним детям, пережившим войну, что дом строится не для того, чтобы разрушать его, а чтобы жить в нем вместе со своими близкими и радоваться жизни. Что дорога, засаженная цветущими деревьями, ведет в детский сад и школу, а синее небо над головой - для того, чтобы летали в нем птицы и ярко светило солнце...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников