11 декабря 2016г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

МИФЫ БЕЗ КУПЮР

Кураев Андрей
Опубликовано 01:01 26 Июля 2001г.
Уже много столетий - начиная с эпохи Возрождения - в европейских школах преподают цензурированно-приукрашенное представление о языческой древности и античности. Египет - это седые пирамиды, мудрость тысячелетий... Эллада - это беломраморные храмы, дружба людей и богов, близость с природой, поэтическая естественность... И так все это контрастирует с чернорясным монашеством, темным средневековьем, пришедшим на смену античной простоте и человечности... Школьникам даже непонятно становится - как могла античность переродиться в средневековье.

Это недоумение рождается оттого, что даже образованные люди свои познания об античной мифологии ограничивают зачастую книжкой Куна, адаптирующей греческие мифы для детей. И конечно, из этой книжки нельзя понять, почему христианство объявило войну этим милым и прекрасным сказкам.
Но ознакомимся - без цензурных купюр - только с одним прекраснейшим египетским мифом и с двумя наиизвестнейшими и обаятельными греческими мифами.
125-я глава египетской "Книги мертвых" описывает загробный суд. Подсудимый должен произнести т.н. отрицательную исповедь:
"Я знаю имена 42 богов. Вот я знаю вас, владыки справедливости. Я не чинил зла людям, я не нанес ущерба скоту. Я не совершал греха в месте истины, я не творил дурного, я не кощунствовал, я не поднимал руку на слабого, я не делал мерзкого перед богами, я не угнетал раба перед лицом его господина, я не был причиной недуга, я не был причиной слез, я не убивал, я не приказывал убивать, я никому не причинял страданий, я не истощал припасы храмов, я не портил хлебы богов, я не присваивал хлебы умерших, я не совершал прелюбодеяния, я не сквернословил, я не прибавлял к мере веса, я не давил на гирю, я не плутовал с ответом, я не отнимал молока от уст детей, я не сгонял овец и коз с пастбища, я не ловил рыбу богов в прудах ее, я не останавливал воду, когда она должна течь, я не преграждал путь бегущей воде, я не гасил жертвенного огня в час его, я не пропускал дней мясных жертвоприношений, я не чинил препятствия богу при его выходе. Я чист. Я чист. Я чист. Я чист".
Поразительный текст. Поражает в нем применение сугубо нравственных критериев для определения судьбы человека. Спасает от вечной смерти не магия и не ритуалы, но исполнение нравственных законов... Особенно впечатляет, что при этой "отрицательной исповеди" сердце человека взвешивается на весах: шакалоголовый бог Анубис в одну чашу кладет сердце, в другую - страусиное перо (перо Маат - богини справедливости). Если человек солгал - сердце выдаст правду...
Этот текст часто сегодня цитируется, когда заходит речь о мудрости древнеегипетской религии... Но в той, реальной культуре древности этот текст жил по законам не столько нравственного, сколько магического мышления.
Дело в том, что, помимо столь часто цитируемой 125-й главы, в "Книге мертвых" есть еще 30-я глава, о назначении которой вспоминают гораздо реже: "О сердце мое, от матери моей полученное мною, от всех состояний моих, бывшее со мною во все дни многоразличной жизни моей. Не восставай как свидетель, глаголющий против меня, не восставай на меня в судилище, не будь враждебным мне перед лицом хранителя весов. Ибо ты дух мой, бывший в теле моем, давший здравие всем членам моим. Иди в счастливое место, куда поспешаем мы с тобой, не делай имя мое зловонным для владык вечности. Воистину прекрасно то, что предстоит услышать тебе" (перевод А. Зубова).
Б. Тураев оценивает этот текст как понуждение сердца к молчанию на суде: "Несмотря на этику 125-й главы, ее характер такой же магический, как и всей "Книги мертвых". Умерший, ссылаясь на знание имен судей, делает их для себя безопасными и превращает свои оправдания в магические формулы, заставляющие их признать его невиновность. Всякий египтянин с этой главой в руках и на устах оказывался безгрешным и святым, а 30-й главой он магически заставлял свое сердце не говорить против него дурно, т.е. насиловал свою совесть. Таким образом, вся глава была просто талисманом против загробного суда, и после нее, как и после многих других глав, имеется приписка - рецепт, как ее приготовлять и какие преимущества она сообщит, если ее иметь при себе. Так были уничтожены высокие приобретения нравственного порядка, и "Книга мертвых" оказывается свидетельством и об их наличности, и об их печальной судьбе".
Вывод Тураева подтверждает и позднейший египтолог Р. Антес: "И изображения, и "исповедь отрицания" использовались для того, чтобы добиться оправдания магическими средствами..."
А теперь взглянем на противоположный берег Средиземного моря.
Есть слово, дорогое сердцу каждого "нового русского", - Кипр. На Кипре каждому туристу показывают "пляж любви", на который из пены морской некогда вышла прекрасная Афродита. А в школах при знакомстве с этим мифом показывают репродукции: "Рождение Венеры" Боттичелли, Рубенса, Тициана...
И только об одном умалчивают и гиды, и учителя: они не берутся объяснить причину той первой "экологической катастрофы". Откуда взялась та самая пена в первозданном море? Рассказ об этом придется начать с бунта Кроноса против Урана. Этот бунт, как мы помним, кончился оскоплением первичного бога, а затем - "член же отца детородный, отсеченный острым железом, по морю долго носился, и белая пена взбилась вокруг от нетленного члена. И девушка в пене в той зародилась. Сначала подплыла она к Киферам священным, после же этого к Кипру пристала, омытому морем. На берег вышла богиня прекрасная... Ее Афродитой, "пенорожденной", еще "Кифереей" прекрасновенчанной боги и люди зовут, потому что родилась из пены" (Гесиод. Теогония.).
Второй полузнакомый всем миф описывает рождение Афины из головы Зевса. Обилие аллегорий и в этом случае заслоняет естественный вопрос: а как именно Афина оказалась в Зевсе? И на этот раз история не самая симпатичная. У Зевса в ту пору была супруга по имени Метида. Она обладала свойством полиморфизма (проще говоря, она могла перевоплощаться во что хотела) - свойством, довольно неприятным в семейной жизни (ибо во время семейного диалога в ответ на безобидную реплику мужа "Почему у тебя опять борщ недосолен?!" супруга может превратиться в дракона - и как ее тогда "воспитывать"?). Зевс, решив избавиться от нее, уговорил ее сделаться маленькой... Понятно, какой сюжет воспроизводит сказка "Кот в сапогах"? Да, едва только Метида стала маленькой, Зевс ее проглотил. Таким образом, премудрость оказалась внутри Зевса, ибо Метида была в то время беременна Афиной (Гесиод. Теогония.).
В целом же античность пошла очень странным путем. Речь идет о гомосексуализме. Казалось бы, та культура, которая провозглашает своим идеалом мужество и естественность, умеренность и гармонию, могла бы миновать именно этот риф. Но культура, возвеличившая Геракла и Одиссея, очень прочно - на века - засела именно на этом рифе.
Платон ставит любовь между мужчинами значительно выше, чем любовь к женщине. Платоновский миф об андрогинах содержит в себе подробность, также часто опускаемую в популярных пересказах. Оказывается, андрогины были трех полов: мужского, женского и мужеженского (собственно андрогины). Когда Зевс, убоявшись их силы, рассек первых людей, то каждая половинка начала искать свою прежнюю. И это значит, что только треть людей ищет сближения с противоположным полом, а две трети влекутся к своему собственному. Нет, и эти две трети тоже могут вступать в общение с противоположным полом, но только из чувства гражданского долга: "...чтобы при совокуплении мужчины с женщиной рождались дети и продолжался род, а когда мужчина сойдется с мужчиной - достигалось все же удовлетворение от соития, после чего они могли бы передохнуть, взяться за дела и позаботиться о других своих нуждах... Мужчин, представляющих собой половинку прежнего мужчины, влечет ко всему мужскому: уже в детстве они любят мужчин и им нравится лежать и обниматься с мужчинами. Это самые лучшие из мальчиков и юношей" (Платон. Пир. 191с-192а).
Так "вместе с божественной философией расцвела и любовь к мальчикам" (Лукиан. Две любви. 35). Сексуальные услуги юноши рассматривались как нормальная форма оплаты услуг учителя, обучающего подростка какой-либо профессии. Когда Алкивиад пожелал стать учеником Сократа, "я решил сделать все, чего Сократ ни потребует. Полагая, что он зарится на цветущую мою красоту, я счел ее счастливым даром и великой своей удачей: ведь благодаря ей я мог бы, уступив Сократу, услыхать от него все, что он знает. С такими мыслями я однажды и отпустил провожатого, без которого я до той поры не встречался с Сократом, и остался с ним с глазу на глаз... и я ждал, что вот-вот он заговорит со мной так, как говорят без свидетелей влюбленные, и радовался заранее. Но ничего подобного не случилось. Я решил пойти на него приступом... Я лег под его потертый плащ и, обеими руками обняв этого человека, пролежал так всю ночь. Так вот, несмотря на все мои усилия, он одержал верх, пренебрег цветущей моей красотой... Я был беспомощен и растерян" (Платон. Пир. 217а-219е).
Как видим, целомудрие Сократа было предметом удивления. Впрочем, Сократ никогда не осуждал педерастию, никогда не призывал обратиться к женщинам - он лишь призывал любить не только тела мальчиков, но и их души и душевную близость ставить выше телесной (Ксенофонт. Пир, 8). Описание идеальной любви у Платона дано в "Федре" (255-256). Тот, кто хотя бы однажды прочитает его, навсегда уже воздержится от возвышенного употребления словосочетания "платоническая любовь"... Так греки подражали своим богам. На Олимпе всегда хватало "странностей любви": любовником Зевса был мальчик Ганимед (в указанном фрагменте "Федры" Платон прямо ссылается на эту парочку); любовником Геракла - Гилас; Посейдона - Пелоп. По слову Овидия, не кто иной, как Орфей, "стал виной, что за ним и народы фракийские тоже, перенеся на юнцов недозрелых любовное чувство, первины цветов обрывают" (Овидий. Метаморфозы 10,83-84).
И вдруг над этим миром раздались слова апостола Павла: Не обманывайтесь... мужеложники... Царства Божия не наследуют (1 Кор. 6,9-1).
Мужская любовь была возвращена женщинам и освящена церковным таинством... Христианство вернуло мужчин женщинам, - в частности, быть может, в благодарность за то, что во время Евангельских событий ни одна женщина не причинила ничего дурного Христу - ни словом, ни поступком (даже жена Понтия Пилата заступается за Иисуса).
Но сегодня и этот дар христианства человечеству оспаривается и осмеивается. Сегодня снова престижно и модно принадлежать к специфическому "меньшинству".
Ограничусь лишь одной газетной новостью: "Министр юстиции Франции Элизабет Гигу радовалась как ребенок. Вскочила с места, смеялась, хлопала в ладоши. Вместе со всеми депутатами левых фракций Национального собрания. В самом деле, левым было от чего веселиться. Им все-таки удалось протащить закон, разрешающий во Франции браки между гомосексуалистами..." Первой против закона выступила французская католическая церковь. "После этого голосования, - говорится в обращении епископов Франции, - все более насущным становится вопрос, желаем ли мы сохранения в будущем института брака. Желаем ли мы готовить юношество к созданию настоящих семей? Желаем ли мы обеспечить этим семьям возможность выжить, выполнить свою миссию по воспитанию человека - свою незаменимую роль?". Ответа от политиков священники пока не получили.
Мы тоже ответа ждать не будем. Просто отдадим себе отчет в том, какое именно "христианское наследие" объявляет отжившим и устаревшим "новый мировой порядок", громко декларирующий свои притязания на приватизацию III тысячелетия. В школах Сан-Франциско первоклашки уже пишут диктанты, в которых вместо традиционного зачина "Жили-были дед да баба", поставлена новая модель "семейных" отношений: "Жили-были Джон с Джеком..."
Вас уже тошнит? Значит, в вас еще жива христианская культура. Значит, вы родом из христианского средневековья. Значит, в "новом мировом порядке" XXI века у вас будут проблемы...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников