Сенсацией – или, если угодно, антисенсацией – завершился фестиваль «Киношок». Фильм Алексея Балабанова «Я тоже хочу», приехавший в Анапу прямиком из Венеции и показанный под занавес киносмотра, получил всего лишь утешительный приз за лучшую операторскую работу и приз кинопрессы. И это на фоне того, что показ нашумевшей ленты, рассказывающей про то, как бандит, музыкант, алкоголик и проститутка отправляются на поиски некой Колокольни счастья, прошел при совершенном аншлаге, а последовавшая за премьерой пресс-конференция Балабанова была похожа на чествование будущего победителя фестиваля. Слова «гениально», «шедевр» буквально носились в воздухе. Обозревателю «Труда» удалось в числе первых задать режиссеру не самый комплиментарный вопрос.
Алексей, основная сюжетная коллизия вашего фильма буквально повторяет сюжет знаменитого «Сталкера» Андрея Тарковского. Вас не смущают напрашивающиеся сравнения?
– Нисколько. Хотя бы потому, что мне фильм «Сталкер» не нравится. На мой взгляд, он очень глупый. По экрану ходят люди, бросают какие-то гайки, много разговаривают на философские темы. Единственный, кто мне там нравится, – это Александр Кайдановский, он был моим товарищем. У Тарковского есть два гениальных фильма – «Иваново детство» и «Андрей Рублев», а больше мне у него ничего не нравится.
Всего корреспонденту «Труда» удалось задать режиссеру с полдюжины разнообразных вопросов. Видимо, поэтому после окончания пресс-конференции Балабанов подошел ко мне и поблагодарил за интерес к его фильму, за серьезные вопросы. Я не мог не воспользоваться ситуацией и не напроситься тут же на эксклюзив.
– Алексей, только что вы нелестно отозвались о Тарковском, который для многих, в том числе и для меня, является кумиром.
– Вам что, всерьез нравятся фильмы «Ностальгия», «Жертвоприношение»?
– Грешен, нравятся.
– Но это же сегодня смотреть нельзя. Скучно очень.
– Кому как. А можете назвать кумиров, творчество которых не вызывает у вас вопросов?
– Ну, братья Коэн мне нравятся. Знаете таких?
– Конечно. Но я имею в виду классиков.
– А Коэны – разве это не современная классика? Если вы имеете в виду старых советских классиков, то я их фильмы сегодня смотреть не могу. Когда я жил в советскую эпоху, они мне нравились, а сейчас совсем другое время, другие ритмы.
– Но кроме советского кино есть еще кино мировое: Чаплин, Бергман, Феллини, Куросава…
– Нет, я это смотреть сегодня не буду. Если увижу на телеэкране, выключу телевизор.
– А сами вы еще собираетесь снимать фильмы? В прессе была информация, что картиной «Я тоже хочу» вы думали завершить свою карьеру. Это правда?
– Что значит – думал, не думал? Устал я очень. И ничего снимать сейчас не хочу. Но идей у меня много: и недоснятых сценариев, и не снятых вовсе.
– Например?
– Роман «Камера обскура» я бы экранизировал. Но родственники Набокова права не продают. Они говорят: никогда русские не будут снимать фильмы по произведениям отца или, там, деда – уж не знаю, с кем Сергей Сельянов (постоянный продюсер Балабанова. – «Труд») вел переговоры.
– Что еще у вас лежит в рюкзаке?
– Сценарий «Пана» по Кнуту Гамсуну давным-давно написан и опубликован. И тоже права на него не продают. И сценарий «Американца» опубликован. Так что много всяких идей у меня в голове крутится.
– Простите за неосведомленность, а что еще за «Американец» такой?
– Если коротко, то это история про приключения американца в Сибири. Хочу снять в главной роли знаменитого боксера Майка Тайсона. Представляете – черный Майк Тайсон в Сибири!
– Но почему Майк Тайсон?
– Я актеров в своих фильмах давно не снимаю, это мой принципиальный подход. Профессиональные актеры испорчены театром, штампами, поэтому я часто снимаю людей с улицы, например бандитов. Бандит – серьезная личность, он с пистолетом ходит. И Майк Тайсон – тоже личность. Он был боксером, несколько раз сидел в тюрьме. Сейчас он артист, играет в своем театре, к нему очереди стоят. Вот я его хочу снять в своем фильме.
– А он согласен?
– Не знаю, я с ним не разговаривал. Но такую задачу я продюсеру поставил. Согласится Майк Тайсон – буду снимать кино, не согласится – снимать не буду, вот и вся история.
– А у вашей новой картины какая-то международная судьба намечается?
– Уже наметилась. Фильм на фестиваль в Монако пригласили, в Бразилию, в ряд других стран. Сейчас пойдет руда, потому что в Венеции был успех. Итальянские газеты написали, что это был лучший фильм фестиваля.
– Мне приходилось читать и совсем другие отзывы.
– Мне так знающие люди сказали. Сам я по-итальянски не читаю и не понимаю.
– А в родимом отечестве на какой прием фильма надеетесь?
– По большому счету меня это не интересует. Но если люди пойдут смотреть кино, мне будет приятно. Вот честный ответ на этот вопрос.
