10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

"НАМ СТРАШНО"

Сухая Светлана
Статья «"НАМ СТРАШНО"»
из номера 158 за 27 Августа 2005г.
Опубликовано 01:01 27 Августа 2005г.
Первоклассники с огромными букетами на школьном дворе, взволнованные родители, колокольчик зовет на первый в жизни урок. Казалось, эти приметы 1 сентября - навсегда. Радостная традиция отмечать начало школьного года как общий праздник детей и взрослых складывалась десятилетиями. Для тысяч людей она рухнула в один день. Школьники города Беслан не пойдут в школу 1 сентября. Вместо праздника здесь будет траур. Что происходит с людьми, год назад оказавшимися в эпицентре страшных событий? Можно ли говорить о том, что эти события навсегда остались в прошлом?

- Еще как минимум два-три года практически всем жителям города будет нужна психологическая помощь профессионалов, - считает Елена Георгиевна ДОЗОРЦЕВА, руководитель лаборатории психологии детского и подросткового возраста Центра социальной и судебной психиатрии имени В.Сербского. - По официальным данным, случаев сознательного ухода из жизни здесь, к счастью, не было. Но многие до сих пор находятся в очень тяжелом состоянии. Иногда человек - это может быть и ребенок, и взрослый - внешне ведет себя вполне адекватно, никому не мешает, его боль - глубоко внутри. Но именно это "тихое" состояние может вдруг обернуться взрывом отчаяния с тяжкими последствиями.
- Что удалось сделать психологам, которые работали с пострадавшими?
- Группа специалистов нашего центра под руководством профессора Зураба Кекелидзе была там уже 1 сентября, еще до штурма. Они круглосуточно работали с родственниками, которые собрались вокруг школы. Ведь возможны были любые агрессивные реакции, которые чреваты дополнительными жертвами. Сотрудники нашей лаборатории прилетели в Беслан вечером 3-го сразу после штурма. Утром начали прием пострадавших. Сначала нас вызывали на дом к освобожденным детям. Например, в одной семье в заложниках были девятилетняя девочка и тринадцатилетний мальчик. Ночью они вскакивали, кричали, дрались, отбивались.
- Мы приехали в Беслан чуть позже, 13 сентября, - продолжает разговор Елена Ивановна МОРОЗОВА, старший преподаватель кафедры детской и подростковой психиатрии РМАПО. - Ездили к детям, которые сами никуда не обращались. Именно у них были наиболее тяжелые проблемы. Например, семилетний мальчик, у которого погибли две старшие сестры и отец, все время играл с их фотопортретами. У родственников не хватало сил сообщить ему о том, что случилось. И ребенок как бы жил в двух реальностях. С одной стороны, ему говорят, что его близкие больны. Но в дом приходили люди в черных траурных одеждах, и он догадывался, что это значит. Мальчик не мог спать, вел себя агрессивно.
- Что же делать в такой ситуации? Пытаться все же сказать ребенку страшную правду?
- Безусловно. Но к этому нужно подготовить. Мы объясняли маме, что ей надо набраться сил и либо самой объяснить все сыну, либо сделать это вместе с нами. Примерно через неделю так и случилось - другого выхода просто нет, бесконечное неведение травмирует психику еще тяжелее, чем трагическая весть.
- Можно ли вообще как-то смягчить удар, если нужно сообщить ребенку о гибели кого-то из родителей?
- Мне приходилось несколько раз делать это. Старались сначала подготовить детей медикаментозно - давали препараты, которые снимают остроту реакции. Желательно, чтобы рядом с ребенком находился кто-то из близких. Лучше, если ему сообщат страшную новость не в родном доме, а где-то в другом месте. Если этот жуткий момент будет пережит в собственной квартире, ребенку тяжело жить в ней дальше. Чаще всего первая реакция - отвергнуть случившееся. Они кричат: "Вы все врете, я жду мамочку, она скоро приедет..."
- С какими жалобами обращались чаще всего?
- "Нам страшно". Дети не могли есть, не могли спать, не могли оставаться одни. Были 15-летние мальчишки, которые за ручку с мамой ходили в туалет. Они стеснялись говорить об этом, но возникала некая патологическая связь - ребенок ни на шаг не отпускал от себя родителей. Были страхи от громких звуков, новых людей. Иногда дети отгораживались от любого общения - просто забивались под одеяло. Кому-то из самых тяжелых ребятишек удалось помочь с помощью совместной программы немецких и российских психиатров.
- Кто ее организовал?
- Она возникла в рамках сотрудничества Центра имени Сербского с округом Верхняя Бавария, со специалистами крупнейшей в Европе Хекшеровской детской клиники, - рассказывает Елена Дозорцева. -В программе участвовали целые семьи - и дети, и родители. И сами психологи из Беслана - они многое пережили, им очень нужна была реабилитация. И еще с нами работала группа подростков-волонтеров - кто-то из них был в заложниках, кто-то нет. Эти ребята стали неким "здоровым ядром", вокруг которого происходило восстановление порушенных семейных взаимосвязей.
Дело в том, что дети с трудом общались и между собой, и с родителями. А взрослые сами были в таком подавленном состоянии, что не всегда могли психологически поддержать ребенка, иногда даже опасались общаться с ним. Подростки помогали психологам, выполняли многие родительские функции, создавали общий жизнеутверждающий, несмотря ни на что, настрой.
- Как выглядела эта работа - игры, занятия, семинары, путешествия?
- Формы работы - самые разные. Конечно, были поездки, знакомящие с Германией и ее культурой, но и они несли в себе элемент терапии. Мы просили всех вести своеобразные дневники наблюдений. После каждой поездки проходили занятия, где переживания, накопленные за день, обсуждались. Суть в том, что человек приобретает новые впечатления, новый опыт общения, которые он должен психологически переработать. Например, мы посещали бассейн, где дети в игровой форме учились преодолевать свои страхи. Катались с гор, лазали по скалам - и это тоже совместное преодоление страхов. Мы очень благодарны нашим немецким друзьям - и коллегам-психологам, и фирме "Рургаз", которая стала спонсором программы.
- Дети, пережившие опыт заложников, готовы к учебным будням?
- Далеко не все, - говорит Елена Морозова. - Первоклассники, для которых 1 сентября прошлого года стало кошмаром, все это время не учились, не ходили в садики. Велика вероятность, что и в этом году они не смогут пойти в школу. В последний раз мы собирали их в апреле. И они опять говорили: "Мы не пойдем в школу, где хуже, чем на войне". Был случай, когда ребенок вроде начал ходить на занятия в садик. Но в какой-то момент увидел в дверях чью-то тень - и сразу произошел срыв: ребенок бросился бежать, кричал, плакал. И больше в садик не пошел.
Любая неожиданность может вызвать страшный испуг. Этих детишек трудно привлечь к занятиям. С ними надо еще много работать, чтобы они могли вернуться к обычной детской жизни.
- Взрослые тоже нуждаются в помощи психологов?
- Безусловно. Мы пока почти не работали с вдовами и вдовцами. Трудно идут на контакт вдовцы, которые остались одни с маленькими детьми. Мы даже не могли вывезти их в Германию - у них просто нет сил куда-то ехать.
- Что важнее всего сделать в Беслане в ближайшее время?
- Сейчас при детских садах и школах пытаемся открыть комнаты психологической помощи. Нужно постоянно следить за состоянием всех детей. Нам обещают, что Беслан станет городом-садом и там будет замечательный реабилитационный центр. Только все это - к 2010 году. А пока налаженной системы помощи психологов населению нет. Возить детей во Владикавказ, где есть хорошие центры, сложно. Значит, надо развивать на месте службу психиатрической и психологической помощи. Людям необходимо помочь вернуться к нормальной жизни. Хотя 1 сентября, наверное, уже никогда не будет для них праздником.
Беседу вела


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников