08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

АЛЕКСАНДР ВОРОШИЛО: Я - ПЕВЕЦ СРЕДНЕГО КЛАССА

Бирюков Сергей
Опубликовано 01:01 27 Октября 2001г.
Удивительная жизнь моего собеседника - доказательство той простой истины, что ни в каком случае не стоит роптать на судьбу, предаваться унынию. Ведь и самые драматические обстоятельства для человека мужественного могут означать начало нового жизненного взлета. В биографии Александра Ворошило таких потерь, оборачивавшихся приобретениями, хватало. И все-таки главной ее доминантой остался Большой театр.

- Александр Степанович, рассказывая о себе, вы то и дело произносите: "И вдруг..." Начиная уже с истоков: "И вдруг у сына простого рабочего обнаружился музыкальный талант..."
- Да, отец мой служил в Днепропетровске на металлургическом заводе. Но я этого практически не помню, потому что вскоре семья перебралась в деревню. После войны был страшный голод, и пришлось кормиться самим. Мою судьбу определил (как и много раз определял потом) случай. Я ухаживал за девушкой, а она занималась в самодеятельном ансамбле. Это уже снова было в Днепропетровске, куда я вернулся, чтобы окончить среднюю школу... Однажды пришел в ее кружок, а руководитель мне и говорит: может, и ты с нами хочешь петь, ухажер?.. Ну я подумал: что тут трудного? Пошел, купил пластинку, где Иосиф Кобзон пел песни Аркадия Островского, выучил их все. Понравилось жутко. А летом поступил в музыкальное училище. Проучился там два года вместо положенных четырех - и оказалось, что вполне готов к поступлению в Одесскую консерваторию.
- Знаю, что вы занимались там у очень хорошего педагога...
- Да, класс Ольги Николаевны Благовидовой был знаменит на весь тогдашний Советский Союз. К сожалению, она ушла из жизни 11 октября 75-го года, день в день, когда я приступил к работе в Большом театре.
- Она так и не узнала, что вам "улыбнулся" Большой?
- Я люблю говорить о своих достижениях, когда они уже реальны, а не грезятся в мечтах. Поэтому многое в жизни делал поначалу тайком. Кое-кому, правда, все же сказал о намерении показаться в Большом. Меня отговаривали: да там баритонов - как собак нерезаных, плюнь - в баритона попадешь. Но я был тверд: а вдруг таких хороших нет?.. Приехал, спел - и в тот же вечер меня взяли. Точнее, прослушали сперва в Бетховенском зале и решили, что надо мне дать выступить в спектаклях. А уж когда спел в самом театре Роберта из "Иоланты", то комиссия (режиссер Борис Александрович Покровский, дирижеры Юрий Иванович Симонов, Александр Николаевич Лазарев, директор Венедикт Александрович Бони) заключила: принимаем в труппу.
- Когда сравнивают разные эпохи в истории оперы Большого, то обычно говорят: 70-е - начало 80-х годов - это расцвет, не то, мол, что сейчас...
- Тогда действительно удалось достичь некоего пика. "Садко", "Отелло", "Бал-маскарад", "Паяцы", "Сельская честь", "Мертвые души", "Обручение в монастыре" - по исполнительскому составу, по постановке это были очень крепкие спектакли, способные украсить любую сцену мира.
Но должен вам сказать, что и сейчас труппа не хуже. Просто правила игры изменились. Мы тогда были коллективом, жестко привязанным к сцене Большого. Сегодня каждый поет там, где хочет. В ведущих оперных театрах мира - "Метрополитен", "Ковент-гарден", "Ла Скала", Мюнхенская, Венская опера - солистам платят в 20-30 раз больше, чем у нас. Надо признать: мы, войдя в "рынок", выпали из мировой оперной "системы".
Сейчас руководство Большого предпринимает серьезные шаги, чтобы кардинально изменить ситуацию. Например, с нашими балетными звездами мы заключили контракты на суммы порядка тысячи долларов за спектакль. Это, впрочем, все равно в 3-5 раз меньше, чем на Западе. Но надо же учитывать и реальное положение вещей в стране. Ведь до последнего времени певец получал 50-200 долларов за спектакль, который у него, вполне возможно, единственный в месяц.
- Почему же так яростно обрушился с критикой на контрактную систему Большого Геннадий Рождественский, объявив ее одной из причин своего ухода из театра?
- Что касается ухода Геннадия Николаевича, то я о нем и жалею, и нет. Жалею (и очень!), потому, что это гениальный дирижер, таких в мире - по пальцам пересчитать. Не жалею - потому, что если уж ты идешь в театр генеральным художественным директором, то будь им. Занимайся театром в целом. Решай насущные организационно-творческие проблемы коллектива. А когда тебя в театре нет месяцами, а потом ты появляешься и видишь, что за тебя никто твою работу не сделал, и ты всем недоволен - что толку от такого "руководства"? Конечно, и контрактная система несовершенна, особенно на фоне мирового опыта. Кстати, опыт этот хорошо знаком Геннадию Николаевичу - ну так почему не приложить усилия к ее усовершенствованию? А эти обиды на прессу... Но ведь сам же Геннадий Николаевич, вступая в должность, во всеуслышание заявил, что Большой театр - на 3/4 затопленный корабль. Куда уж хлеще (и несправедливее). Так что, как говорится, неча на зеркало пенять... Слава Богу, Геннадий Николаевич, кажется, это понял и ушел - сам, никто его к тому не подталкивал.
- Для меня весьма неожиданно, что, по сути, вы защищаете прессу от "нападок" Геннадия Рождественского...
- Да вовсе я ее не защищаю. Просто каждый делает свое дело. Приведу пример из своей практики. Я уже почти 10 лет занимался бизнесом, когда грянул кризис 98-го года. Ко мне понабежали журналисты: им же любопытно - человек я известный, был популярным певцом, теперь предприниматель. Как выкарабкиваюсь? Уволил весь персонал? Прошу милостыню? А может, и вовсе повесился? Так нет, встречаю их живой, спокойно говорю: зачем увольнять людей, может, наоборот, из-за прекращения зарубежных поставок наша продукция еще больше понадобится. Журналисты помялись и говорят: а что нам снимать, сюжета-то нет!.. Прессе нужно жареное. Приехал, например, этим летом Доминго - уникальный певец, вообще человек высочайшей культуры. Он же еще и дирижер. Какое чувство стиля, звукообразование, эмоциональная насыщенность исполнения... Так нет, газеты бубнили: "стареющий тенор"... Или - спел Николай Басков в Большом театре партию Измаила в опере "Набукко". Великолепно спел! А в газетах - ругань: дерьмо, нафталин. Ну, конечно, положительной рецензией кого ж удивишь, Басков - талантливый человек, это всем известно. А вот смотрите, журналист его "мочит". Значит, смелый, гад!.. Правда, у современных критиков, кроме смелости, мало что за душой еще есть. Мне интересно читать статьи тех авторов, которые разбираются в предмете по крайней мере не хуже меня.
- Отчего так не везет Большому с высшим руководством? Сколько уж "главных" и "генеральных" сменилось за последнее время!
- Смена лидеров - вполне нормальное явление во всех театрах мира. Когда человек долго сидит на одном месте, глаз "замыливается". Если, допустим, мне завтра скажут: спасибо, Александр Степанович, мы больше в ваших услугах не нуждаемся - спокойно уйду. Вернусь в свой бизнес. Или еще что-нибудь придумаю. Человек с головой и руками всегда найдет себе применение.
- В вашей речи неоднократно "проскальзывала" тема смены жизненного амплуа. Я намеренно не трогал ее, подозревая, что "рана" еще болит. Но вы так спокойно об этом говорите...
- Это сейчас я спокоен. Да и то признаюсь: такие раны никогда до конца не заживают. Когда стал пропадать голос, я подумал: все, жизнь кончилась.
- Злые языки утверждают, будто в вашем несчастье виноват Родион Щедрин, в чьей опере "Мертвые души" вам пришлось петь труднейшую и совершенно "невокальную", с традиционной точки зрения, партию Чичикова. Якобы на ней вы и "сорвались".
- Вы правы - так говорить могут только злые языки. Я по гроб жизни благодарен Родиону Константиновичу за ту великолепную партию, которую он написал, и за то, что он доверил ее мне. У него в клавире в арии Чичикова на балу даже есть отдельный вариант с верхним ля-бемоль, написанный специально для меня. Это трудная для баритона нота, а в том контексте, как у Щедрина, только я и мог ее взять... Нет, повторяю, дело не в Щедрине, а в особенностях моей физиологии, в перенесенном на ногах воспалении легких... Не скрою, были моменты, когда я роптал на Бога: за что отнимаешь у меня самое дорогое?! Но надо было продолжать жить. Ведь у меня семья, сестры, тяжело больной брат, о которых я обязан заботиться. Собрал волю в кулак. Ну а дальше - почему пошел в бизнес, почему выбрал именно производство колбас - это уже цепь случайностей. Важно было ЧТО-ТО ДЕЛАТЬ. Дело пошло... Сегодня я уже думаю: спасибо, Господи, за все, что было. За те партии, которые ты дал мне спеть в Большом театре: за Яго в "Отелло", за Ренато в "Бале-маскараде", за Роберта в "Иоланте", за Ди Позу в "Дон Карлосе", за Веденецкого гостя в "Садко", за князя Елецкого в "Пиковой даме"... За счастье работать с Борисом Покровским, Евгением Светлановым, Родионом Щедриным, Юрием Темиркановым, Валерием Левенталем, Владимиром Атлантовым... Но также и за тот крутой поворот в судьбе, который раскрыл мне новые горизонты. Я научился по-особому ценить простые радости - например, радость вкусно кормить людей. Снялся в двух фильмах, подружился с Владимиром Меньшовым и даже с Жераром Депардье. Наконец, с гордостью могу сказать, что благодаря всему случившемуся я ощутил себя причастным к тем глобальным процессам, что происходят сейчас в России, к тому трудному обновлению, которое переживает наше общество. Конечно, Билла Гейтса из меня не вышло. Я - типичный средний класс. Тот, который в цивилизованных странах составляет основу нации.
- Но сегодня, насколько знаю, вы бизнес оставили.
- Предприятие успешно работает, я его передал жене. Поскольку поступило приглашение занять пост исполнительного директора Большого театра.
- Приглашение стало для вас неожиданностью?
- И да, и нет. Когда-то такую идею высказал в бытность вице-премьером правительства России Олег Николаевич Сысуев. Но правительство у нас часто меняется... И только когда пришел к руководству Министерством культуры энергичный человек Михаил Швыдкой, он вспомнил обо мне.
- Что вы испытали, когда вас вновь позвали в столь знакомые вам стены?
- Полнейший восторг. Для меня это возвращение в храм музыки, творчества, красоты.
- Уже год как ваша "команда" во главе с генеральным директором театра Анатолием Иксановым работает в Большом. Что удалось сдвинуть с места за это время?
- Мы подняли доходность театра более чем на 60 процентов. Это удалось, в частности, за счет принципиально новой ценовой политики: дорогие билеты сделали еще дороже, дешевые - дешевле. Теперь и галерка заполняется лучше, и партер не пустует: состоятельный человек, если он любит оперу или балет, купит билет, сколько бы он ни стоил.
- Я слыхал, что нынешний "конструктивистский" стиль многих западных постановок объясняется тем, что так оформлять спектакли дешевле, чем в традиционном вкусе. Может быть, и нам стоит пойти по этому пути? А высвободившиеся средства можно использовать на приглашение мировых звезд.
- Что ж, есть в этом резон. Хотя недавно, например, смотрел присланную из Италии кассету с "Адрианой Лекуврер" в "Ла Скала": там традиционные пышные декорации. Ведь они тоже привлекают публику. А что до "звезд", то и в этом направлении мы работаем. Ведем переговоры с Пласидо Доминго, который очень хочет петь в Большом Германа, да к тому же не прочь продирижировать "Балом-маскарадом" или "Аидой".
- Вы разносторонне одаренный человек. Передались ли ваши таланты наследникам?
- Трудно сказать. Дочь окончила МГИМО, она - специалист по языкам.
- Стало быть, музыкальной династии не получилось?
- Погодите, дайте внуку подрасти.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников