03 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

СНИМИТЕ РОЗОВЫЕ ОЧКИ

Прокопчук Станислав
Опубликовано 01:01 27 Декабря 2000г.
Каждый раз, как только приходится бывать в Варшаве, я непременно навещаю своих старых приятелей Марека и Ядвигу. Он до 90-го года работал фрезеровщиком на тракторном заводе "Урсус", она - бухгалтером в банке. После "шоковой терапии" оба оказались без работы.

В роли челноков специализировались на скупке в Украине и продаже в Турции и Румынии электротоваров, бытовой техники. Скопив деньжат, открыли небольшой продовольственный магазин в районе зоопарка. Помог, правда, незначительный кредит, взятый у государства под небольшие проценты. В их квартире я застал незнакомого мужчину. Лет за сорок, с осунувшимся, сероватым лицом. "Знакомься, брат Ядвиги - Элигиуш, из города Радома".
- У вас, по-моему, есть Аллея революции 1905 года, там столько заводов! - попытался я показать свою осведомленность о тех местах.
- Теперь эту аллею называем "аллеей упадка", - хмуро ответил на мои слова Элигиуш. - Если в 1905 году голодные демонстранты скандировали: "Хотим хлеба", то сегодня к этому призыву мы добавляем: "Хотим работы".
Вот уже несколько лет подряд Радом, рассказывал нам Элигиуш за рюмкой "украинской с перцем", ассоциируют в Польше с регионом самой большой безработицы. Ему, токарю-универсалу с оружейного завода, вот уже третий год приходиться перебиваться с хлеба на воду. А в семье еще двое детей. Жена, экономист с завода "Лучник", тоже оказалась за воротами. Ибо судьба оборонных заводов Польши, как убеждали меня собеседники, схожа с судьбой предприятий ВПК Украины и России: после развала Варшавского Договора, а затем СССР они также оказались невостребованными со своей продукцией.
А на следующий день рассказ безработного Элигиуша мне дополняли во Всепольском соглашении профсоюзов (ВСП). За последние годы, говорили его специалисты, в Радоме совсем не действуют или работают всего пару дней в месяц около 50 предприятий. Под угрозой быть вообще выброшенными за проходные оказалось свыше 100 тысяч людей. В Радомском же повяте (районе) минувшим летом официально числились безработными 40 тысяч человек, из которых 28 тысяч уже потеряли право на пособие по безработице.
- А какова общая картина занятости по стране? - спросил я Войцеха Качмарека, вице-председателя ВСП.
- Если в 1998 году в Польше было полтора миллиона безработных (9,6 процента, т. е. ниже, чем в среднем в странах Европейского Союза), то сегодня у нас оказались за проходными заводов и фабрик, НИИ и КБ 2,5 миллиона человек. А это свыше 13 процентов от всего трудоспособного населения. Сюда надо еще добавить 4 процента безработных в аграрном секторе. Причем весь социальный трагизм не только в этих цифрах, а в том, что лишь пятая часть безработных имеет право на пособие, а 80 процентов это право потеряли, так как не смогли найти работу на протяжении полутора лет.
Наиболее напряженное положение с занятостью людей в регионах, где, кроме оборонной, преобладают металлургическая, химическая, угле- и нефтегазодобывающая промышленность. Здесь уровень безработицы еще выше: 16,6 - 23,5 процента. Более трети потерявших место - жители окрестных сел. Почти половина этих людей вообще не получает пособие по безработице. Дело в том, что такое пособие, как и прочие, должны выплачивать местные органы самоуправления, а они при полупустых бюджетах, по причине неработающей промышленности, не имеют такой возможности. И круг, как говорится, замкнулся.
Приводя эти цифры, я нисколько не умаляю значимости и роли Польши как лидера рыночных преобразований в восточноевропейских странах. Во всяком случае, такой ее воспринимают многие и в Украине, и в России. И это отчасти соответствует положению дел. В Польшу более чем в другие страны бывшего СЭВ вложено инвестиций, потому что здесь для зарубежного капитала была создана благоприятная атмосфера. Здесь активнее, чем в странах СНГ, развивается малый и средний бизнес, выше, чем в России и Украине, средняя зарплата и пенсии - соответственно 400 и 150 долларов. (Для сравнения: в Украине - 60 и 15 "баксов").
И все же какова социальная цена шоковых реформ и каково их последствие для страны, которой обозреватели предсказывают незавидную перспективу "войти в ЕС голой и босой"?
Эту фразу более доходчиво пояснил мне с карандашом в руках доктор экономических наук Мечислав Краевский. При этом он несколько раз в ходе беседы подчеркивал: "Не сделайте хоть вы таких ошибок". По словам известного ученого, в Польше сейчас не просто все более сказывается активное влияние западного капитала, но налицо нескрываемое стремление стран Европейского Союза усилить свое влияние на стратегические отрасли польской промышленности. Приватизация предприятий топливно-энергетического комплекса идет поспешно, в угоду требованиям кредиторов. Западные инвесторы, добиваясь 50-процентных пакетов акций, сплошь и рядом, говорил доктор Краевский, не обеспечивают социальных гарантий для рабочих. Чтобы ликвидировать конкурента в лице шахтеров Польши, дать выход западному сырью в страны Восточной Европы, ЕС и мировые финансовые структуры оказывают всяческое давление на стратегию развития ее горных отраслей. И вот результат: если в 80-х годах Польша добывала 200 млн. тонн угля, то к 2020 году планируется снижение добычи до 80 млн. тонн. В итоге Польша может превратиться из экспортера угля в его импортера. Поэтому ВСП выдвинуло перед правительством категорическое требование проводить реструктуризацию топливно-энергетического комплекса более тщательно, взвешенно, с учетом социальных последствий и экономической безопасности страны.
- Да, но в этом году, по прогнозам Европейского Союза, - пытался я внести более оптимистическую струю в нашу беседу с паном Краевским, - Польша будет иметь рекордно высокий рост внутреннего валового продукта.
- Спасибо, что вы затронули эту тему, - ответил он. - Да, у нас высокий ВВП, но ведь импорт по отношению к ВВП у нас составляет 35 процентов, а экспорт лишь 17, т. е. в два раза ниже. Из 35 миллиардов долларов зарубежных инвестиций ежегодно 3,5 миллиарда возвращаются на Запад. Не забудьте при этом, что 70 процентов капитала в польских банках - зарубежные деньги, а на 1,4 тысячи предприятий, оставшихся на плаву с 1991 года (из 8,5 тысячи), правительство, по сути, не имеет никакого влияния. Почему? Да потому, что 95 процентов из них приватизированы, а истинными владельцами здесь являются в основном бизнесмены США, Италии, Германии, Голландии. Когда на "Гуте Варшавской" (металлургическом комбинате. - С.П.), которую выкупили итальянцы, рабочие забастовали, требуя лучшей социальной защищенности, то урегулировать конфликт приезжали хозяева из Рима.
- Грешно все-таки вам жаловаться на жизнь, - не унимался я в беседе с руководителями польских профсоюзов и их экономическими советниками. - Ведь у вас средняя зарплата почти в десять раз выше, чем у соседей, украинцев. Что бы вы говорили, если бы ваш пенсионер имел на пропитание 20 центов в день, как у киевских ветеранов труда, а не 2-3 доллара в день, как у престарелого варшавянина?
Этим я, видимо, "достал" собеседников, и они в поддержку своих выводов о негативных социальных последствиях реформ, проводимых нынче правительством премьера Бузека, привели такие цифры. Из 1500 злотых среднего заработка на оплату жилья, газа, электричества у поляков уходит около 500 злотых, на одежду, медикаменты, учебу уходит примерно столько же. На пропитание семьи из трех человек остается 525 злотых. Как ими лучше распорядиться, если килограмм мяса стоит 15-20 злотых, колбасы приличной - 20-25 злотых, а бутылка не лучшей водки - до 30 злотых? А еще бы и в театр сходить, и в отпуск съездить на Мазуры.
- Учтите и то, о чем не очень охотно говорят в правительстве, - резюмировал доктор экономических наук Януш Ободовский. - Польша нынче живет, по сути, взаймы: наш внешний долг уже превысил 30 миллиардов долларов.
И все же главный социальный бич для сегодняшней Польши, считает Йозеф Вядерны, председатель Всепольского соглашения профсоюзов, - это безработица. В некоторых повятах северных и западных воеводств она уже превысила 30 процентов. Выступая в сейме во время дискуссии вокруг "Пакта о труде", он подчеркнул: самое страшное то, что безработица в стране явно помолодела: 60 процентов тех, кто ждет трудоустройства более двух лет, - в основном специалисты в возрасте до 35 лет.
Элигиушу, родственнику моих друзей Марека и Ядвиги, как выяснилось, уже 42 года. Может, поэтому столь грустными были его слова, которые я услышал на прощание:
- Уже разуверился, что найду работу по специальности. Но чего я больше всего боюсь, так это серьезно заболеть. Где мы найдем деньги на лечение?


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников