Инженер по авиационному и радиоэлектронному оборудованию Александр Сизов – единственный, кто остался жив в нашумевшей аварии Як-42 с хоккеистами ярославского «Локомотива». Трагедия произошла 7 сентября 2011 года. Как сегодня живет человек, который породнился с чудом? Накануне Нового года наш корреспондент встретился с ним.
Саша в тот раз не входил в состав экипажа и сидел не в кабине, а в самом хвосте самолета, в последнем ряду. Не пристегнувшись. Может быть, это обстоятельство и спасло… Как вообще это было? Позвонил жене Светлане: мол, сейчас взлетаем. Пообещал перезвонить после приземления в Минске. Запомнил, что Як-42 проскочил всю взлетную полосу и стал подниматься в воздух с грунта. И что при взлете самолет завалило на левое крыло. Успел понять: авария неизбежна. Потом удар, которого Сизов не почувствовал – сразу потерял сознание. Очнулся в горящей от разлившегося керосина реке. Еще раз повезло: если бы не пришел в себя, мог просто утонуть или сгореть заживо.
Самолет развалился на части, которые разлетелись на сотни метров. Груда обломков – и все. Но Сизов оказался неуязвимее, чем металл. Многочисленные переломы, институт Склифосовского. Реанимация. Операции. Он выжил, пошел на поправку, выздоровел. Ездит на машине, ходит пешком, работает…
Мне удалось встретиться с ним. Это оказалось очень непросто. Александр Борисович с журналистами принципиально не общается, интервью не дает. Как и его супруга Светлана, как и сын Антон, который учится сейчас в столичном институте. Телефон и адрес скрывают. Я выяснил только, что живут Сизовы где-то в подмосковном Жуковском. В местных городских газетах, на которые я по старинке рассчитывал, ничего про Александра не знали. Да и сама катастрофа вроде уже подзабылась, с тех пор и новые отшумели.
Но здесь-то случай особый: где-то рядом живет человек свою вторую жизнь, а некоторые и первой-то не знают, как распорядиться. Я пересказывал историю инженера. Мои собеседники кивали, с кем-то советовались по телефону, копались в справочниках – и разводили руками. Побывал на всякий случай и в разных общественных комитетах. И там не помогли. Наконец повезло. В городской администрации нашли телефон своего бывшего сотрудника, который вроде бы общается с Сизовым. Звоню.
– Вы можете спросить, не мог бы Сизов встретиться со мной? Все-таки после аварии прошло два года, раны затянулись…
– Попробую. Хотя шансов немного. Им, я знаю, за интервью даже деньги предлагали. Не помогло. Перезвоню.
Через час я узнал от своего невидимого собеседника, что Александр и Светлана вновь отказались от встречи с прессой. Оставался еще шанс: найти домашний адрес инженера. Личная встреча – великое дело, можно поговорить по душам, убедить, что от приличного журналиста зло не исходит. Вечером я подходил к нужному дому в центре города. По соседству – кинотеатр с характерным названием «Взлет». Вот она, если хотите, мистика.
Улица, конечно же, Гагарина. Старая, обшарпанная пятиэтажка-хрущоба, куда Александр попал еще подростком. В 1969-м дом и заселили. Ничего, кажется, не изменилось за минувшие десятилетия. Заставленные рухлядью балконы, тусклые лампочки в подъезде. Подъем на самый верх, естественно, никакого лифта. И входные двери в квартиры – по четыре на этаж, прижатые к лестнице и друг к другу. Добро пожаловать в СССР.
Открыл сам Александр. Интеллигентное лицо, доброжелательный взгляд. Выглядит на свои 50. Обычный мужик, никаких признаков пережитого. Специалист по радиоэлектронике в эти минуты решал обычную бытовую задачу: ремонтировал входной звонок. Я представился. Хозяин внимательно посмотрел на незваного гостя, снял очки и неожиданно предложил: «Заходите». Извинился при этом за то, что в квартире не убрано. Так всегда говорят радушные хозяева.
В хрущовской «двушке» все миниатюрно. Крошечная, квадрата в полтора прихожая. На коврике пристроилась ленивая рыжая кошка. Крошечный коридорчик, кухонька, куда пригласил пройти Сизов. Навесные шкафчики, стол, плита – словно декорации в кукольном спектакле. На гостеприимство, как сразу дал понять хозяин, рассчитывать не стоит.
– Вам же сказали, что мы не хотим общаться с прессой?
– Сказали. Но я не из личного любопытства пришел. Читатели газеты «Труд», в которой очень много пишут про летчиков и других специалистов гражданского воздушного флота, хотели бы узнать, как вы, Александр Сизов, живете сегодня. Больше ничего. Об аварии обещаю не спрашивать.
– Да нормально живу. Сами видите. Все у меня нормально. Вот кухня, квартира, мебель. И работаю нормально, здесь же, в Жуковском, в ОКБ имени Яковлева, авиатехником. Что еще?
Я рассказал собеседнику, как в свое время встречался с женщиной, которая после столкновения двух самолетов упала с высоты 5 километров – и выжила. Как после случившегося стала предсказывать авиакатастрофы…
– Да знаю я все про нее, знаю. Читал. Ничего такого, из разряда аномальных способностей, у меня не появилось. Как было до падения, так и осталось. Вы за этим приехали?
– В вашем городе, тесно связанном с авиацией, проводятся авиасалоны. Не ходите на них?
– Нет, не хожу. А что там смотреть? «Суперджет», говорите? Так в него столько денег вбухали, а результат... Сами знаете, если авиацией всерьез интересуетесь. Кстати, слышали, что свой офис эта компания разместила в Венеции? Романтики, мать их...
Разговор стал было потихонечку налаживаться. Александр рассказал, как лежал в Институте имени Склифосовского, как его лечили, как принимал в своем кабинете директор клиники Анзор Хубутия… Но не тут-то было.
– Саша! –воспоминания моего собеседника неожиданно прервал резкий, переходящий в крик голос Светланы. Супруга буквально ворвалась в кухню. – Мы же договорились – никаких журналистов. Как он сюда попал? Что вы здесь делаете? Я пришла с работы, мне что, думаете, приятно видеть вас у себя, смотреть на вас?
Эти вопросы ответов не предполагали. За спиной Светланы стоял, также гневно посматривая на меня, сын Антон. Такое впечатление, что та авария произошла только-только. И словно все мы, а не только Александр, были ее участниками. Дальше последовала семейная сцена, замшелая, как сама пятиэтажка.
– Света, успокойся. Я его пригласил. Мы немного поговорим. Ничего страшного… Вы знаете, почему у нас такое отношение к журналистам? – словно извиняясь за жену, объясняет мне Александр. – Вот пример: в газетах опубликовали якобы мой снимок из больницы, с перевязанной головой. Он и в интернет попал. Но это не я. А пациент из соседней палаты. Разве так можно?
– Но этот снимок очень похож на вас...
– Похож, но это не я.
Моя робкая попытка уйти от скандала, увы, не удалась. Светлана в том же духе, только еще громче, раза два повторила свой монолог. Потом неожиданно отнесла кошку к моей обуви в прихожей: «Пусть она на нее помочится». Александр развел руками…
Уходя, я еще успел спросить насупившегося хозяина, какой тост он произнесет за новогодним столом.
– Не знаю. Какое настроение будет, такой и скажу. Заранее не планирую. А любимого тоста у меня все равно нет.
– Не возражаете, если я вас сфотографирую? Тогда уж точно ошибки в газете не будет.
– Чтобы моя фотография появилась в газете? Не хочу!
…Судя по всему, вторая жизнь бортинженера Сизова выдалась не самой простой и безоблачной. Проще оказалось выжить. Очень хотелось бы в этом ошибиться. И пусть у вас, Александр Борисович, и у вашей семьи все будет хорошо. Каждый день из всех 365 наступающего
2014-го.
