На пределе возможностей

Фото: globallookpress.com

Традиционный обзор книжного рынка от «Труда»


Человеку, даже вполне благополучному и системному, свойственны порой непредсказуемые поступки. Одни можно потом объяснить высшим проявлением мудрости, другие — склонностью к рисовке и авантюризму, третьи — осознанием беспомощности. А в общем, дело не в причинах, а в следствиях. И вот вам три примера.

Евгений Примаков. «Минное поле политики»

Это не автобиография и даже не мемуары. «Жизнь прожить — не поле перейти» — это не про него. Примус, как называли его друзья, на своем пути перешел не одно поле, усеянное минами. В его карьере, будь то журналистика (работал на Гостелерадио СССР, был собкором «Правды» на Ближнем Востоке) или высокая политика (глава Внешней разведки, министр иностранных дел, премьер-министр России) нашлось место и взлетам, и разочарованиям, он был причастен к холодным войнам и кратким оттепелям. И знаменитый разворот самолета над Атлантикой, когда Примаков отправился в США с визитом, но после начала бомбардировок Югославии натовскими ВВС принял решение отменить визит, вписывается в судьбу этого человека.

Все это стало сегодня историей, но не успело окончательно уйти в небытие — и потому книга читается и переживается «по горячим следам». Автор не выпячивает свою роль в ключевых событиях, к которым имел непосредственное отношение, но масштаб его личности ощущается в полной мере.

Захар Прилепин. «Некоторые не попадут в ад»

Странное дело: все представленное в «романе-фантасмагории» — правда, в которую веришь с трудом. Преуспевающий писатель, рок-музыкант и небедный человек Захар переписывает на жену две квартиры, дачу и машину. Себе забирает четверть денег, заработанных за 40 лет, и уезжает в Донецк сражаться за свободу «никем не признанной страны, в которую верил, как в свет детства, как в отца, как в первую любовь». Собирает там на собственные средства из добровольцев штурмовой батальон, становится правой рукой главы республики Александра Захарченко, рискует жизнью, теряет боевых товарищей.

Романтизм разбавлен цинизмом, юмором и густым матерком — на войне без этого никак. Он с честью выполнил долг и даже переманил в Донецк свое семейство. Но Захарченко убит, а в Москве его, командира-волонтера, грозятся посадить за самовольство на 30 лет. Прилепин едет к Лимонову, и они вспоминают, как один сражался в Сербии, другой — в ДНР: «Мы оба проиграли, чего уж тут».

Писалась книга 25 дней на нелегком дыхании и боли. В финале — сломанный телефон, где «ни один огонек не загорится, никто не наберет по старой памяти. Черным-черно».

Дэвид Леви. «Молитва нейрохирурга»

Про духовную жизнь медсестер и врачей известно мало. Это закрытая зона — посторонним вход запрещен. «Роль молитвы в медицине — тайна великая», — сознается автор, американский нейрохирург, работавший в Австрии, Боливии, Перу и Эквадоре. С пациентами говорить об этом не принято, чтобы не ранить человека, не смутить сомнениями. И все же доктор Леви рискнул ввести эту тему в практику. Когда на операционном столе что-то вдруг начинало идти не так, руки хирурга боролись с кровотечением, а в голове роились мысли: как сказать родным, что мать (отец, сын) не выживет или станет инвалидом... Молитва, случалось, избавляла от страха, вселяла уверенность, давала то, что нельзя получить ни у психотерапевта, ни от лекарств, ни в страховой компании. Как он к этому пришел, Дэвид объясняет на примере подлинных историй.

Большинство жителей Екатеринбурга поддержали перенос места возведения храма, выяснил ВЦИОМ.