10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

АЛЕКСАНДР ШИЛОВ: В ИСКУССТВЕ Я РЕАЛИСТ, А В ДУШЕ РОМАНТИК

Бирюков Сергей
Опубликовано 01:01 28 Мая 2002г.
В который раз прихожу в мастерскую Александра Шилова и наблюдаю привычное: свежие полотна собраны в "рабочем уголке" - там, где светлее всего и где стоит мольберт художника. Наносятся последние мазки перед тем, как картины отправятся в галерею Шилова на Знаменке. Это происходит каждые полгода, так что сейчас в музее собрано уже 698 произведений художника. Но нынешнее дарение - в каком-то смысле особенное: оно приурочено к первому юбилею галереи, которой в конце мая "стукнет" 5 лет.

На сей раз с новых холстов смотрят знакомые лица - Александр Максович увлечен серией портретов деятелей искусства. Вот, например, Олег Лундстрем - знаменитый наш джазмен, руководитель биг-бэнда, благодаря своему творческому долголетию попавший в Книгу рекордов Гиннесса.
- Очень уважаю этого прекрасного музыканта, классика своего жанра, - говорит художник. - Любопытно, что до этой работы мы не были лично знакомы. Просто однажды Олег Леонидович пришел ко мне в галерею: "Здравствуйте, я ваш поклонник!" Отвечаю: "А я - ваш!" Он рассказал, что в живописи любит классический стиль. У нас с ним оказалось много общего, даже выяснилось, что один мой приятель в юности играл в лундстремовском оркестре... А здесь вы видите известного скрипача Александра Якулова, героя многих моих картин... Музыкант пришел после концерта в кафе, размышляет о своей судьбе, смотрит на скрипку - верную спутницу и кормилицу... Ну а этого героя узнаете?
- Конечно, Оскар Фельцман, всенародно любимый композитор. Мы с ним много общались, поэтому со всей ответственностью заявляю, что портрет удался. Оскар Борисович у вас и немного грустный, и ироничный, и этот всегдашний свет в его глазах...
- Спасибо. Тут еще надо немножко поработать над вторым планом - видите, там пианино, кое-какие детали требуется прописать. Не назойливо, а слегка, чтобы не отвлечь внимание от лица персонажа, его рук...
- Это случайно не ваше пианино, стоящее в мастерской?
- Оно самое. Пришлось его немного подвинуть, чтобы получить нужный ракурс. Инструмент старинный, тяжелый, так что эта операция стоила мне некоторых физических усилий... Кстати, пройдем туда, покажу портреты актера Юрия Каюрова, философа Александра Зиновьева... А вот пейзаж с церковью на холме. Как думаете, где это?
- Наверное, где-то в средней России. Типично русская золотая осень, закат с багровым проблеском под грядой свинцовых облаков...
- Не поверите, но это Москва, Крылатское. Я специально спустился в низинку, откуда новостроек не видно.
- Александр Максович, мы с вами знакомы уже лет десять. Скажите, произошли за это время в вашей душе, творческой манере какие-то подвижки?
- Что-то происходит, но в принципе считаю, человек каким сложился, таким и остается до конца дней. В живописи я реалист, всегда им был и буду. А в душе - романтик. Всегда хочется думать о человеке только лучшее - хотя потом тебя нередко ожидает разочарование. Но без этого движения навстречу людям невозможно творчество.
- Помню, вы говорили, что портретируемого надо полюбить...
- Причем независимо от того, кто перед тобой - бомж или академик.
- Но есть, наверное, какая-то разница в вашем отношении к тем, кого пишете, что называется, по велению сердца, и тем, кто платит вам деньги?
- Существенной разницы нет. Во все времена художники, композиторы, поэты работали на заказ, и от этого их творчество не становилось менее глубоким, эмоциональным, трогающим. Я на каждой работе ставлю свою подпись и, значит, отвечаю за ее художественный уровень. Кроме того, заказные вещи - это, наверно, один процент из того, что делаю. Иначе как бы я мог почти 700 работ передать в дар музею, стране...
- Неужели этого процента хватает, чтобы обеспечить себе достойную жизнь?
- Вполне. В загулы я не ударяюсь, да и некогда: каждый день, без выходных и праздников, работаю. Загородного дома у меня нет, жизнь проходит в основном вот в этой мастерской, где, по сути, живу уже шесть лет.
- Когда-то вы писали не только знаменитостей, но и простых людей. Сейчас что-то я не вижу их лиц на ваших новых полотнах...
- Это дело случая. В принципе меня интересует любой человек, чей внутренний мир и внешний облик чем-то примечательны. Не обязательно идти в светский салон, чтобы найти значительную личность. Конечно, мне доставляет большую радость запечатлеть, например, Евсея Борисовича Мазо - выдающегося врача-уролога, 18 лет назад спасшего жизнь и здоровье моей маме. Полгода назад я передал его портрет в галерею. Но скольких безвестных стариков и старушек я писал в русских деревнях... А какие типажи попадаются среди нищих - я имею в виду не профессиональных попрошаек, расплодившихся сейчас во множестве, а истинно нуждающихся людей.
- Вы знаете, что за вами в определенных кругах закрепилось реноме придворного художника?
- Знаю, хотя, считаю, не заслужил его. Вообще-то в слове "придворный" не вижу ничего дурного. Лучшие из лучших - Рафаэль, Леонардо, Микеланджело были придворными художниками. Но я не могу себя к таковым причислить по той простой причине, что у меня почти нет портретов представителей власти. Когда я только начинал свой творческий путь, на первую мою персональную выставку приходило множество зрителей, в том числе Гришин, Демичев, Кириленко. Лично мы не были знакомы, просто их тянуло к реалистическому искусству, как всяких нормальных людей. Потом состоялась у меня выставка на Кузнецком мосту, тоже был наплыв народу, дважды продлевали ее. Приезжали Горбачев, Лигачев, иностранные послы... Но я никого из них не писал. Я, конечно, понимаю, зачем на меня пытаются навесить ярлык приближенного к власти: чтобы представить, будто я не своими способностями и трудом добился успеха, а связями. Но это ложь.
- Что за конфликт у вас произошел с Государственным музеем изобразительных искусств имени Пушкина? Пресса месяца два назад пестрила скандальными сообщениями: якобы вы позарились на территорию ГМИИ ради расширения вашей галереи, а запроектированное вашим инвестором здание изуродует историческую зону...
- Вот еще один пример лжи, которую кому-то угодно накручивать вокруг моего имени. Во-первых, поясняю (в который раз!): галерея - не моя личная, а государственная, созданная по постановлению Государственной Думы и правительства России. Все думские фракции единодушно голосовали "за", исходя из востребованности моего творчества у зрителей. Работы, которые я передаю в галерею, мне больше не принадлежат, как, разумеется, и само здание - это государственная собственность. Во-вторых, никто и сантиметра земли у пушкинского музея не отобрал. Сами подумайте, как такое возможно: ведь это скандал, суд... Хотя расширение галереи - объективная необходимость: сейчас в ней всего 690 квадратных метров, что дает возможность выставить не более четверти имеющихся картин. Не скрою: наш инвестор предложил директору ГМИИ Ирине Антоновой, чтобы она поделилась частью территории, которую все равно не может освоить уже на протяжении 18 лет - там свалка... А взамен инвестор построит что-то нужное для ГМИИ. Но Ирина Александровна ответила, что их музею это неинтересно. Учитывая деликатность вопроса, я, чтобы избежать кривотолков, попросил директора нашей галереи Анатолия Чистякова позвонить г-же Антоновой и еще раз заверить в том, что мы не претендуем ни на пядь ее территории. Представляете мое изумление и возмущение, когда через два дня после этого звонка Ирина Антонова, не известив нас, собрала в одностороннем порядке пресс-конференцию, на которой опять обвинила нас в "территориальных претензиях"! Я лишь за два часа до этой пресс-конференции случайно узнал о ней и попросил Чистякова присутствовать там. Если бы не его выступление на той встрече, пресса была бы еще более тенденциозная... Зачем Ирине Александровне понадобилось нагнетать страсти? Мне остается только недоумевать.
Теперь по поводу "искажения облика исторической зоны". Проект застройки квартала выполнен под руководством авторитетного архитектора Михаила Посохина. Он прошел все стадии утверждения, включая главного архитектора Москвы, обсуждался общественностью столицы. Высотный профиль района он не нарушит: там достаточно шести-, семиэтажных зданий старой постройки. Мэрия признала, что крупный жилой или офисный комплекс с подземными гаражами (без автостоянок центр города задыхается) был бы в этом месте очень желателен. Самой же галерее построят небольшой трехэтажный особняк в стиле первой половины XIX века, перед ним разобьют сквер с красивой оградой, выходящий на Боровицкую площадь.
- Говорят, здесь опасно строить: берег реки, песчаный грунт...
- Будьте спокойны: полтора месяца геологи бурили, до 70-метровой глубины дошли. Грунт вынимали и метровыми цилиндрами отправляли на изучение - это же и ценный археологический материал. Вывод однозначный: строить можно.
- Но отказались же от восстановления церкви, которая когда-то стояла на углу Знаменки и Волхонки. Это, кстати, тоже вменялось вам в вину на той пресс-конференции.
- Восстановление церкви признал нецелесообразным сам Патриарх: рядом храм Христа Спасителя с его огромным приходом. Кроме того, оно и технически невозможно: именно здесь неглубоко под поверхностью земли проходит метро. Соседнее трехэтажное здание от постоянной вибрации уже разрушилось, сейчас его пришлось окончательно снести. Тем не менее наш проект предусматривает строительство часовни на месте церкви.
- Столько хлопот с этим строительством свалилось на вашу голову... Не хочется от всей этой суеты уехать куда-нибудь подальше - в деревню, на природу? Писали бы пейзажи, которые у вас тоже отлично получаются...
- Желание такое периодически, конечно, возникает. Но все же я так устроен, что тянет меня прежде всего к человеческой натуре, к портрету. И потом, куда бы ни уехал - даже в свою любимую Италию на неделю, - каждый день без работы для меня превращается в мучительное испытание: грызу себя за то, что ни черта не делаю, топчусь на месте... Самая большая радость, которую я испытываю, - это когда вижу, что в новой картине хоть чуть-чуть шагнул вперед, стал глубже как психолог, крепче как живописец. И еще - когда в галерею чередой идут люди, и среди них преобладает молодежь.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников