06 декабря 2016г.
МОСКВА 
-9...-11°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.92   € 67.77
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПОСЛЕ ДРАКИ С КУЛАКАМИ РАСПЛАТИЛИСЬ МЕДЯКАМИ

Рыльский районный суд, рассмотрев заявление пенсионера Петра Акиншина, установил, что в 1930 году у его родителей, репрессированных в ходе раскулачивания крестьянства, конфисковали дом, амбар, коня и корову. В соответствии с Законом РФ "О реабилитации жертв политических репрессий" от 18 октября 1991 года, государство обязано выплатить детям раскулаченного денежную компенсацию - 10 тысяч рублей. Глава района Валентин Сотников на днях подписал соответствующее постановление. Правда, Акиншин деньги пока не получил - у него нет банковского счета, а в районной администрации наличными не выдают...

Родная деревня Петра Филипповича Акиншина Воронок всегда славилась работящими людьми. Об этом не без гордости сообщил мне глава администрации Новоивановского сельсовета Иван Анохин.
- Очевидно, здешние кулаки были богатыми?
- Да что вы, - смеется Анохин, - старики таких не припоминают... Ну а о работящих я к тому, что им сейчас нет настоящей работы. Бывший колхоз еле дышит, железная дорога по соседству брошена, заросла бурьяном по плечи, спиртзавод - банкрот. В общем, перебиваются люди как могут. Тот же Петр Филиппович до недавнего времени даже не знал, что может истребовать компенсацию.
Этот факт подтвердили и супруги Акиншины:
- Зимой случайно прочитали в районной газете, что наш земляк получил что-то за отца... Вот и забеспокоились.
- Петр Филиппович, - задаю провокационный вопрос, - а может, вы стеснялись, что ваш отец был, как нас учили в школе, кулаком-мироедом, противником колхоза?
Уставший от своей нелегкой доли, 72-летний старик смотрел перед собой блекло-голубыми глазами и, вспоминая слышанное им в детстве от родных, а также о протекавшей на его глазах жизни семьи, рассказывал...
Его отец Филипп Акиншин отличился тем, что срубил ветряную мельницу и молол на ней зерно. И дом неплохой сумел поставить как раз на том месте, где стоит сейчас неказистая изба сына Петра. Обычная домашняя живность, участок земли, тянувшийся от дома "аж до Козинского шляха" (метров триста). Вот и все "богатство" кулака, не считая амбара, в котором их дед продавал крестьянам всякую упряжь, деготь, ободы для тележных колес... Суд, правда, не признал "факт наличия мельницы", так как опрошенные свидетели мельницу не помнят - были детьми в пору коллективизации. Но это и не суть важно, поскольку размер денежной компенсации зависит главным образом от наличия жилого дома, а "производственные" постройки особой роли не играют.
- В решении суда, - говорит Петр Филиппович, - записано, что у нас была одна лошадь и одна корова. Вряд ли это так - с одной лошадью нормально вести хозяйство, какое было у нас, невозможно. А по поводу коровы мне вспоминается мамин рассказ. Когда нашу семью вывозили на Север, мама во время погрузки в поезд нарочно уронила меня, грудничка, в снег, подняла крик, старшие сестренки заголосили... А отца уже затолкали в поезд с первенцем Васей, девяти лет от роду. Поезд тронулся, а мама с сестренками все еще "искала" меня. Так и осталась на родине. Вернулась в свой дом, еще не занятый колхозом. И вот приходит к ней родной брат мужа - будучи членом комбеда, занимался раскулачиванием, и говорит: "Маланья, приготовь магарыч, я приду с другими комбедчиками, выпьем-закусим и решим оставить тебе корову. Вон же у тебя детишек сколько..." Мать побежала по деревне, назанимала самогону. Деверь с комбедчиками пришли и, как она рассказывала, всю ночь пили да плясали, а утром взяли веревку, привязали корову и ушли с ней. Потом нас выгнали из избы, и мы, поскитавшись по району, нашли пустующую сараюшку в селе Козино...
К счастью для семьи, отец со старшим сыном не сгинули на далеком таежном Севере - через какое-то время они оказались на шахтах Донбасса, вызвали туда семью. В середине 30-х вернулись на родину, построили новую избу (на месте прежнего дома был пустырь - его раскатали по бревнышку и куда-то увезли). Когда началась война, отец, хоть и был пятидесятилетним мужиком, ушел на фронт. Как и старший его сын Василий, был несколько раз ранен, но оба они вернулись домой живыми.
Весьма любопытно еще одно обстоятельство, всплывшее в нашем разговоре с Акиншиным. Упоминавшиеся "комбедчики", руками которых власть осуществляла "классовую борьбу с мироедами", были нередко родственниками и соседями репрессированных, вовлеченными в страшное дело разорения крепких крестьянских хозяйств. И судьбы некоторых из них оказались не менее трагичными. Так, бесследно исчез брат Филиппа. А председатель Воронокского комбеда Василий Горностаев через несколько месяцев решительно отказался от "бесовской работы" - и тут же по надуманному обвинению загремел в тюрьму... Погиб он на войне, а его дочь Александра стала в 50-х годах женой Петра, сына раскулаченного им Филиппа Акиншина. Так и живут вместе дети бывших "классовых врагов": лишнее свидетельство того, какой надуманной, противоестественной была кампания по раскулачиванию, по сути - по расколу единого крестьянского племени.
Семья Акиншиных все эти годы испытывает на себе последствия того раскола. Их частенько попрекали "кулацким" прошлым, вовлекали в стычки за межу, оскорбляли... Так было, когда они работали в колхозе, так случается и сейчас в их скромной пенсионерской жизни, увы, омраченной страшной бедой: две из их четырех дочерей неизлечимо больны, одна из них находится на попечении стариков.
Явится ли для Акиншиных хоть каким-то утешением выплата компенсации, что фактически можно расценить как признание государством своей вины перед конкретной семьей?
- Когда получим деньги, - говорит Петр Филиппович, - мы поделим их с двумя моими сестрами... Да и что это за деньги?
В Курске я поинтересовался у старшего помощника прокурора области Василия Щепакова, который координирует всю работу по реабилитации жертв политических репрессий, насколько случай выплаты денежной компенсации. Акиншину по решению суда "беспрецедентен", как утверждают некоторые СМИ, обратившие на него внимание. Оказалось, с 1980 года в Курской области реабилитирована 31 тысяча человек, пять тысяч из которых - дети репрессированных. Три тысячи человек получили денежные компенсации за конфискованное имущество - общая сумма их достигла 19 миллионов рублей. Причем примерно по 20 процентам обращающихся за компенсацией никаких данных в архивах не сохранилось, поэтому их дела проходят через суды. Два-три года назад местные власти задерживали выплаты по уже принятым решениям, хотя деньги на это идут из федерального бюджета. В 1999 году сумма задержанных выплат в Курской области составляла 6,5 миллиона рублей. Пришлось областной и районным прокуратурам обращаться с исками на органы власти. Всего судьи рассмотрели около 200 таких исков. И ситуацию удалось переломить - сегодня этих долгов нет.
Но беда действительно с теми, кто, по каким-то причинам не смогли, как Акиншины, обратиться раньше. Время неумолимо летит, свидетелей тех событий, на показаниях которых суды устанавливают факты конфискаций, остается все меньше. У Акиншиных свидетелями выступали двое стариков, которым в пору раскулачивания было по 9-10 лет от роду... Хорошо, что судья Елена Лобкова отнеслась к их показаниям предельно внимательно и с доверием. К сожалению, так бывает не всегда. Поэтому можно лишь посоветовать тем, кто еще не обратился за компенсацией: не откладывайте "на потом"...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников