05 декабря 2016г.
МОСКВА 
-9...-11°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.92   € 67.77
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЖИВУТ ЖЕ ЛЮДИ

Качаева Иоланта
Опубликовано 01:01 28 Сентября 2002г.
- Как-то жутковато тут у вас, - я пытаюсь найти слово помягче, обращаясь к жильцам дома N 66 на улице Берникова. - Привидения не беспокоят?- Да мы сами, как привидения. Нормальные люди в таких домах не живут. Вы нас не бойтесь, не тронем, - грустно отшучиваются они.

Тюрьма, построенная в 1866 году, для части жителей Боровска Калужской области стала родным домом с городской пропиской. Каземат находится неподалеку от кладбища и имеет в городе дурную славу. "Зачем вы туда идете? Можно не вернуться", - стращают приезжих горожане. Но это лишь подогрело любопытство.
В архиве Боровского краеведческого музея хранится фотография 1912 года. На ней изображен "тюремный замок первоначальной стоимостью 36000 рублей". Что прежде представляла собой Боровская тюрьма? Основное, центральное, здание построено буквой "Т". Вокруг кирпичная стена высотой в четыре метра. В ней - несколько ворот. Остались центральное здание, главный въезд и два небольших флигеля. Раньше там размещались кабинеты надзирателей и баня. Большевики устроили в них детский сад. Теперь здесь квартиры. Вместо конюшни разбит сад.
Под вечерним сентябрьским дождем тюрьма выглядит зловеще. Наш "жигуль", прыгая по ухабам, въехал через высокие кирпичные ворота в тюремный двор. Облупленное двухэтажное здание казалось промокшим насквозь. Внутри темно, сыро и тихо. Буква "Т" изнутри представляет собой три коридора: налево, вперед и направо. Мы пошли прямо.
Первым встретили пожилого мужчину в потертом пиджаке. Представился Женькой, он же Евгений Николаевич Теняев из 15-й квартиры (или камеры?). У холостяка Женьки дверь без замка. Говорит, что воровать у него нечего. Это правда. Старый диван да стол.
- У меня прописка, справки, все есть, посмотрите паспорт, - он протянул документы. - Я уже отмотал срок на зоне, а теперь вернулся в родной Боровск. И поселили меня не в прежнюю квартиру, а в эту тюрьму. Намек понял. Но я здесь не один, человек 50 живут. Им-то за что такая прописка? Хотя было время, когда и это жилье считалось наградой.
В краеведческом музее нам рассказали, что сначала в "тюремном замке", рассчитанном на 63 сидельцев, содержали уголовников с большими сроками. После революции 1917 года в тюремный корпус заселили передовиков швейной фабрики "Красный Октябрь". С тех пор каземат и называют "Дом ударника". Единственное, что изменилось в этом доме за пролетевшие десятилетия, - его название.
- В наших камерах, а иначе их не назовешь, нет водопровода, канализации, газа, - рассказывает Татьяна Оксенюк из 35-й квартиры. - Из всех удобств печь, радиоточка и электричество. Вот только проводка все время горит. Ее не меняли с 1937 года. Об этом рассказывала бабушка моего мужа Коли. Ей жилье предоставили за трудовые успехи на "Красном Октябре". Заходите и посмотрите, как мы обитаем.
У Татьяны две комнаты на втором этаже. Поднимаемся наверх по широкой лестнице. В квартире простая меблировка, чистота и уют. За 27 квадратных метров жилья хозяйка каждый месяц платит 129 рублей. В одной комнате разместились супруги и две их дочки. Во второй - кухня, ванная и все такое прочее без водопровода и канализации. Живут же люди.
- С первым ребенком, - говорит Татьяна, - мне, конечно, было тяжело. Но ко всему привыкаешь. Завели вторую дочку - Настюшку. Воду приносим с колонки. Моемся дома. Городская баня слишком дорогое удовольствие - 40 рублей с человека. И только чтобы принять душ. Поменять квартиру нереально. Кто добровольно пойдет в тюрьму? Таких передовиков теперь нет. Купить себе новое жилье мы не в состоянии: однокомнатная квартира в Боровске - не менее пяти тысяч долларов.
Двинулись дальше по коридору. Вместе с нами и Таней отправилась на прогулку и маленькая Настенька. Она недавно научилась ходить. Детские шажки по каменному полу и смешной лепет эхом отдаются где-то под потолком.
- Стой, кто идет? Кто разрешил фотосъемку? Предъявите ксиву! - на нас из темноты двинулась двухметровая фигура молодого мужика. Мы дрогнули. - Документы, говорю, покажите!
Бывший прапорщик Гриша только вначале показался нам грозным. Через минуту-две он уже был добродушным и даже веселым. Извинился за свою шутку. Откровенно признался, что хочет выпить, да не на что.
- Дайте 25 рэ на опохмелку, - закончил свои речи экс-прапор.
На голоса выглянула соседка Наталья Пафнутова. Ее квартира - бывшая тюремная церковь. Храм освящали в феврале 1914 года. Здесь и крестили, и венчали, и отпевали. В 30-е годы, когда тюрьма стала Домом ударника, в церкви устроили клуб. Иконы и утварь растащили. Фрески забелили. Но спустя годы известь отвалилась. И на стенах снова проступили лики святых. Образы Николая Угодника, Георгия Победоносца. Но вскоре их снова укрыли от глаз.
- Наклеила обои. А что оставалось делать? Эта красота никому в городе оказалась не нужна, - делится переживаниями Наталья. - Как мне жить среди таких фресок? Не могу же я мыться, варить картошку и стирать в храме. Мы здесь не живем, а выживаем. Крыша протекает, и скоро придется ставить тазы - с потолка зазвенит осенняя капель. Все время опасаемся за электропроводку. Уже несколько раз подолгу сидели без света. Никакие обогреватели даже и не пытаемся включать - боимся пожара. К тому же многие не платят за свет. А за их долги отключают всю тюрьму. Вообще ЖКХ нас не балует. Мусор со двора не вывозят, сколько ни просили. А деньги за услуги берут. Уборщиц нет - полы в коридорах моем сами. Будто и нет нашего дома в Боровске. Кто будет беспокоиться, хлопотать? Спившиеся дети бывших ударников "Красного Октября"? Они сдают свои комнаты цыганам, бомжам. Разместились в камерах и беженцы из бывших стран СНГ. Многие из них от отчаяния тоже пристрастились к выпивке. Алкаши и бомжи устраивают грандиозные попойки. Часто они заканчиваются трагически. Уже сколько раз встречали на лестнице санитаров с носилками, а на них - труп какого-нибудь бедолаги...
- Пьяницы и их собутыльники загадили весь дом, - жалуется Татьяна. - Чувствуете, какой в коридоре запах? А одна дама развела в своей камере целый зверинец. У нее там несметное количество собак и кошек.
Четвероногих в доме, и правда, непривычно много. Дворняги с грустными глазами и испуганные мурки жмутся в темных углах коридоров. Тюрьма приютила под своими сводами всех обездоленных, униженных и оскорбленных.
- Меня Витька зовут, - мужчина лет 50 протягивает мне руку для знакомства. После моего недоуменного вопроса, какое же у него отчество, поясняет, - Виктор Васильевич Сучилкин. - Купи у меня дачу или предложи кому-нибудь в Москве. Мне она уже не понадобится, а деньги нужны. - От Витьки исходит устойчивый запах перегара.
Сквозь проливной дождь, утопая в грязи, прорывается велосипедист с газовым баллоном на багажнике. Юрий Маркушин в Боровске оказался в начале 90-х. С женой Людой, четырьмя сыновьями и дочкой приехали из Баку, бросив там трехкомнатную квартиру. Рвались в родную "немытую Россию". Она встретила их, предложив небольшую тюремную камеру. От безысходности семья согласилась и начала новую жизнь. Долго привыкали к морозам. Теплой одежды не было. А то, что удалось привезти, оказалось некстати. К примеру, стиральная машинка до сих пор исполняет роль ненужной тумбочки. Ведь без водопровода и канализации подключить ее не удается. Людмила стирает все руками.
- Вы чувствуете, что живете в XXI веке, третьем тысячелетии? - спрашиваю коменданта.
- Честно говоря, я об этом даже не задумывался. Нет, наверное. Мне и телевизор смотреть как-то не с руки. Там совсем другой мир. У меня же все попроще.
- Раньше в Доме ударника жили весело, одной большой семьей, - вспоминает Вера Анатольевна. Она родилась здесь в 1936 году. В 1942 году с ноября до декабря на первом этаже у нас квартировали немцы. Изгнанных жильцов приютили соседи со второго этажа. При отступлении фрицы хотели взорвать дом. Заложили взрывчатку. Но кто-то из жильцов отважился перерезать бикфордов шнур и спас тюрьму. Странно, что за войну в здание не угодил ни один снаряд. Однако немцы все же сожгли несколько улиц. А погорельцев мы приняли у себя. Люди были проще, отзывчивее, чем теперь.
Нынче о такой сердечности можно только вспоминать. Хотя условия жизни почти не изменились. Просто каждый теперь сам за себя. Все смирились и не представляют иной жизни.
...В местной администрации висят списки горожан, нуждающихся в улучшении жилищных условий. Из более чем полусотни обитателей тюремного замка в длинном перечне мы нашли всего семь теперь уже знакомых фамилий.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников