04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-8...-10°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПОДЗЕМНЫЙ ХУДОЖНИК

Поляков Юрий
Опубликовано 01:01 28 Ноября 2002г.

Ужинать поехали в "Моллюск". По пути наперебой расхваливали Майклу необыкновенную певицу.

Ужинать поехали в "Моллюск". По пути наперебой расхваливали Майклу необыкновенную певицу.
- Если вы не преувеличиваете, то это интересно! У меня есть знакомый продюсер - ищет таланты...
Но в тот вечер, как назло, пела совсем другая девушка, восполнявшая полное отсутствие вокальных данных буйной автономией роскошных ягодиц. Денег ей несли еще больше, и она благодарно вминала их в свой бездонный лифчик.
Когда проходили мимо бара, Нинка кивнула белокурому двойнику Харатьяна, словно старому знакомому. В тот вечер она была томно рассеянна, жаловалась на духоту и несколько раз выбегала из-за стола, якобы подышать свежим воздухом. Майкл рассказывал о том, как жил с родителями в Америке и долго, поначалу безуспешно, учился быть нерусским. Со временем научился, и однажды, затащив в постель студентку соседнего колледжа, наутро он признался ей, что приехал из России.
- Сначала эта воспиха обалдела и подумала, что я ее разыгрываю...
- Кто? - не поняла Лида.
- WASP - white anglo-sakson protestant, - объяснил Старков. - Жуткие зануды! Потом она страшно испугалась и прямо от меня, кажется, побежала в ЦРУ...
- А разве в Америке тоже стучат? - удивилась Нинка, в очередной раз вернувшаяся с воздуха.
- Вау! Так стучат, как в доме во время ремонта!
Весь ужин он смотрел на Лидию Николаевну с нескрываемым вожделением, и она всячески корила себя за то, что надела платье с глубоким вырезом.
"А ведь я тебя предупреждала!" - ворчала Дама.
"Нормально, - успокаивала Оторва. - Тебе же приятно!"
"Ничего приятного! У этого Майкла ухмылка сексуально озабоченного тинейджера!"
"А по-моему, у него очень милая детская улыбка... "
Нинка объявила, что у нее страшно болит голова и что Костя отвезет ее, а потом сразу вернется за ними. Оставшись вдвоем, они еще долго разговаривали. Майкл рассказывал, как страшно испугался, когда после ареста отца к ним ввалились с обыском и перерыли всю квартиру в поисках запрещенной литературы. Он стал даже заикаться, и вылечили его только в Америке - старенький логопед еще из военной эмиграции. У него на стене в кабинете висел портрет генерала в очках - Власова.
- Теперь я заикаюсь только, когда очень в-в-волнуюсь! - с улыбкой сказал Майкл и под столом положил ей руку на колено.
"Пощечину! Дай ему пощечину!" - заголосила Дама.
"Зачем? Тебе же нравится!" - хмыкнула Оторва.
- Значит, сейчас вы волнуетесь? - спокойно спросила Лидия Николаевна.
- К-конечно! - рассмеялся Старков, и его теплая ладонь, осторожно двинулась дальше.
- Уберите руку! - тихо приказала Лидия Николаевна.
- Почему? Я же вас люблю! Давно. Вы же знаете?
- Нет, не знаю. Надеюсь, Эдуард Викторович тоже не знает.
- Надеюсь, - помрачнел Майкл и убрал руку.
- Скажите, Майкл, что происходит у вас с моим мужем? - очень серьезно спросила она.
Эта серьезность происходила, наверное, от стыда и недовольства собой, потому что на том месте, где побывала его ладонь, остались теплые благодарные мурашки.
- Эдуард, к сожалению, не может понять, что теперь время цивилизованного бизнеса.
- Он очень переживает из-за Порта.
- Вы, русские, странные люди. Переживать надо из-за другого. Вот я переживаю из-за того, что совсем вам не нравлюсь, - Майкл отхлебнул вина и внимательно посмотрел Лидии Николаевне в глаза. - Я правильно вас понял?
- Я замужем, - вытерпев его взгляд, ответила она.
- Вы просто как наши воспихи! Они, конечно, изменяют мужьям, но потом очень переживают.
- Мне эти переживания не грозят.
- Жаль. А Эдуард просто не умеет управлять Портом. Это может плохо кончиться, и я этого никогда не допущу. Я вложил в дело слишком много денег.
Когда они покидали ресторан, за стойкой хлопотал совершенно другой бармен. Костя довез их, лихо вписываясь в извилистые повороты. Казалось, машина мчится не по шоссе, а скользит, словно по монорельсе, по белой разделительной полосе. Лидия Николаевна, поблагодарив за ужин, направилась в свой номер, а Майкл остался около машины и о чем-то заговорил с телохранителем.
Она была немного пьяна, возбуждена, хотела перед сном поболтать с Нинкой, но дверь подруги оказалась заперта, и на стук никто не откликался. Огорченная Лидия Николаевна долго сидела на балконе, прислушиваясь к странными таинственными звуками, какие может рождать только сонное море. По телу блуждали нежные безымянные воспоминания, вызывавшие в душе умиротворяющую тоску. Потом она легла в холодную и чуть влажную постель, но спать не хотелось. Лидия Николаевна дочитала книжку, закончившуюся, как всегда, сногсшибательной свадьбой героев, выключила ночник и уже почти задремала, когда скрипнула дверь. Она открыла глаза: на пороге - совершенно голый - стоял Старков и улыбался с детским лукавством. В свете заоконного фонаря его тело напоминало вырезанного из черного дерева языческого идола, а готовность к любви поражала могучей заблаговременностью.
- Вы с ума сошли! Уходите сейчас же! - почти закричала она. - Если Эдуард Викторович узнает...
- Не узнает. Я заплатил Косте.
- При чем здесь Костя?
- Не бойся! Никто ничего не узнает! - он медленно подошел к кровати и встал на колени. - Нам будет очень хорошо. Очень!
- Я закричу!
- Обязательно закричишь! Я обещаю...
- Нет! - она с размаху ударила его по лицу.
Он поймал ее руку и поцеловал.
"А он нахал!" - возмутилась Оторва.
"Заткнись, дура!" - совершенно Нинкиным голосом ответила ей Благонамеренная Дама.
Старков, в самом деле, оказался необычайным постельным искусником, обладающим почти спортивной сноровкой, и поначалу Лидия Николаевна чуть не потеряла сознание от неведомой прежде остроты содроганий, но ближе к утру она испытывала уже тошнотворное состояние человека, объевшегося деликатесами.
- Ты не разочарована? - спросил Миша во время недолгого тайм-аута.
- Я устала, - ответила Лидия Николаевна.
Светало, когда Старков, еще раз основательно продемонстрировав свою неутомимость, поднялся с постели и пошел к двери. На минуту он задержался у зеркала и, с восхищением оглядев себя, игранул могучей грудной мышцей. Лидии Николаевне стало так стыдно, так горько и противно, как никогда еще в жизни.
- Ничего не было! Запомни, ничего не было! - прошептала она.
- Конечно, ничего! - ответил он, озирая ее с тем профессиональным удовольствием, с каким, наверное, легкоатлет смотрит на планку, которую долго не мог преодолеть и вот, наконец, взял.
И вышел.
В ту же минуту она бросилась под душ, пустила горячую воду, почти кипяток, и долго смывала с себя случившееся. Ей казалось, если его остро пахнувший спортивный пот впитается в кожу, Эдуард Викторович обязательно почувствует и обо всем догадается.
К завтраку она вышла поздно.
- Ну и зря! - сказала Нинка.
- Что - зря? - похолодела Лидия Николаевна и со стыдом ощутила свою жаркую женскую натруженность.
- Не далась такому мужику! О чем на пенсии вспоминать будешь, неуступчивая наша?
- Ты его видела?
- Ну да! Я как раз вернулась, когда он уезжал. Плакал, как ребенок, говорил, что в Америке таких верных жен нет...
- А ты? - спросила Лидия Николаевна, краснея. - Как ты?
- Что - я? Качели... - угрюмо ответила Нинка.
Перед отлетом они хотели съездить на базар, но Костя не подал вовремя машину - заигрался с охранниками в нарды.
- В чем дело? - возмутилась Лидия Николаевна.
- Пардон, мадам! - ответил он с очевидной хамоватостью.
- Ты что, денег накопил? - обозлилась Нинка.
- Накопил! - ухмыльнулся Костя и обидно хрюкнул перебитым носом.
В самолете Лидия Николаевна несколько раз доставала зеркальце и выискивала в лице, в глазах приметы давешней измены.
- Прыщи - от морской воды, - успокоила ее Нинка.
В аэропорту их ждали две машины. Вторая с охраной.
Когда медленно открылись бронированные ворота усадьбы и они подъехали к дому, Лидия Николаевна заметила, что одетых в черное охранников стало больше.
- Что-нибудь случилось? - спросила она водителя.
- Пока вроде нет, - ответил Леша.
Эдуард Викторович встретил ее холодно и даже поцеловал в щеку с видимым усилием.
- Что происходит? - встревожилась она.
- Просто устал...
За едой, как обычно, сидели напротив друг друга в разных концах стола. Муж была угрюм.
- Что президент? - спросила она.
- Занят.
- Как дела в Порту?
- Плохо. Старков оказался негодяем.
- Что-то еще можно сделать?
- Делаю. Как ты отдохнула?
- Очень хорошо. Жаль, что ты не выбрался. Погода была прекрасная. Я загорала без купальника. Увидишь!
- Это все?
- Нет, не все... Нинка склоняла меня к лесбиянству.
- Склонила?
- Это же шутка, Эд!
- Ах, шутка?
Муж молча прихлебывал тибетский чай. Лидия Николаевна ела фруктовый салат и думала о том, что сегодня будет с ним необыкновенно нежна, но, конечно, не настолько, чтобы чрезмерной отзывчивостью выдать свою вину. Оглядывая залу, она посмотрела на портрет и вздрогнула от неожиданности: в глазах нарисованной женщины появилась какая-то блудливая поволока.
- Теперь заметила? - спросил муж.
- Что?
- Когда протирали пыль, повредили графит. Рисунок был плохо зафиксирован. Иди к себе!
- Ты придешь?
- Попытаюсь...
Поднявшись в спальню, Лидия Николаевна снова долго смотрела на себя в зеркало, стараясь уловить случившиеся в ней предательские перемены, потом ей показалось, что от тела все-таки исходит еле уловимый запах курортной измены, и она натерлась специальным ароматическим кремом, который купила когда-то в Париже, но так ни разу им и не воспользовалась. Потом вдруг спохватилась, что именно этот неведомый мужу запах может вызвать подозрения, и долго смывала крем с кожи, до красноты натираясь мочалкой.
Эдуард Викторович все не шел. Она, чтобы отвлечься, позвонила Нинке и выяснила, что Рустам подхватил в Африке жуткую кишечную инфекцию и стал "настоящим санузником".
Муж так и не появился. Ночью ее разбудили крики. Она припала к окну и увидела, как по освещенной лестнице несколько охранников протащили какого-то человека, изуродованного до кровавой неузнаваемости. Только по сломанному носу можно было догадаться, что волокли они Костю. Она забилась в угол и, дрожа от ужаса, ждала, когда придут за ней.
"Вызывай милицию!" - истошно вопила Благонамеренная Дама.
"Какая милиция! У него вся милиция куплена! - злорадно отвечала Оторва. - Раньше надо было думать!"
- Пропадите вы пропадом! - заплакала Лидия Николаевна. - Суки!
Снаружи что-то происходило: слышались отрывистые команды, хлопанье автомобильных дверей, рокот моторов, но подойти к окну было страшно. Потом все стихло. Выждав с час, она спустилась в холл. В камине чуть шевелились дотлевавшие угли. Лидия Николаевна подошла и заметила золотой уголок от сгоревшей рамки.
(Продолжение следует.)


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников