19 июля 2018г.
МОСКВА 
23...25°C
ПРОБКИ
5
БАЛЛОВ
КУРСЫ   $ 63.27   € 73.48
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

РАНЕНЫЕ ДУШИ

Янченков Владимир
Опубликовано 01:01 29 Февраля 2000г.
Он попросил у меня сигарету - невысокий, плотно сбитый паренек в омоновском камуфляже. Но это, как оказалось, было только предлогом. Парню, пережившему тяжелую схватку с напавшими на Аргун боевиками, нужно было выговориться, выплеснуть то, что накопилось на сердце. Он говорил взахлеб, сам себя перебивая. О том, как в бою полегло около 80 товарищей, о чеченских снайперах, державших омоновцев на прицеле, о том, что у бойцов туго с куревом, а газет они не видят месяцами.

Тягостное впечатление от исповеди усиливалось еще и тем, что свой рассказ он сопровождал то взрывами беспричинного смеха, то гримасами боли. А иногда мальчишеские глаза увлажнялись слезой...
О случайной встрече в Аргуне я рассказал начальнику отдела психологического обеспечения группировки федеральных войск на Северном Кавказе майору внутренней службы Дмитрию ГОЛОВКИНУ.
- Все правильно, - подтвердил военный психолог. - Бойцы, вышедшие из боя или других экстремальных ситуаций, испытывают острую потребность выговориться. Друг с другом они, как правило, в этом плане не общаются. Им нужен свежий собеседник, который бы помог им снять стрессовые нагрузки.
Роль таких собеседников и выполняем мы, психологи. Существуют специальные методики, позволяющие нам выводить бойцов из тяжелых психологических состояний. Это и тестирование, и индивидуальные беседы, и психокоррекционная работа с группами военнослужащих.
Даже на войне убить человека не просто. Тем более 19-20-летнему мальчишке. Первый бой, первый поверженный враг всегда огромный психологический стресс для нормального молодого человека. А если еще рядом с ним гибнет его товарищ, друг, то сознание бойца неизбежно отягощено комплексом вины: друга можно было бы спасти, если бы ты, оставшийся в живых, повел себя как-то иначе.
В таких случаях наиболее эффективны так называемые дебрифинги - групповые процедуры, проводимые психологами. Шаг за шагом поэтапно, мы помогаем бойцам восстановить в памяти обстоятельства критического инцидента, так на них повлиявшие. Все делается для того, чтобы человек осознал, что те мысли и чувства (страх, боль, ощущение вины), которые он испытал, вполне естественны и нормальны. И если солдат испугался смерти - это тоже нормальная реакция человека на сложившиеся обстоятельства. Мы убеждаем бойца в том, что все, что он сделал, было правильным, вполне объяснимым. Переживать и казнить себя за это бессмысленно. Одним словом, главная наша задача - снять это чувство "самоказни", ибо, если этого не сделать, психическая неуравновешенность, вызванная конкретной экстремальной ситуацией, может перерасти в серьезную психическую болезнь.
- Понятно. Как вы оцениваете морально-психологическое состояние личного состава структур МВД, участвующих в контртеррористической операции?
-Скажу прямо: положение крайне серьезное. Что бы ни говорили генералы и политики, в этом плане в федеральной группировке далеко не все в порядке. У 70 процентов вышедших из боя бойцов прослеживается неустойчивое психическое состояние. У 60 процентов - постстрессовое состояние, потеря сна, агрессивность, неспособность расслабиться. Поэтому, к сожалению, многие уходят в запой. Есть немало и других факторов, тревожащих людей и снижающих в целом боеспособность войск.
- Если не секрет, что это за факторы?
- Да никаких секретов нет, о них знает каждый, но говорить вслух и официально признавать их как-то не принято. Вроде бы - как сор из избы.
Первое - непродуманный, случайный подбор командных кадров. Отсюда - поразительное равнодушие к нуждам, интересам и судьбам основной массы воюющих. Вот один только пример. На восточном направлении командовал мобильным отрядом МВД некий полковник милиции Шевелев. Мы проводили специальное анкетирование личного состава: что думают о нем рядовые милиционеры. 95 процентов опрошенных отметили некомпетентность полковника, равнодушие, даже презрительное отношение к подчиненным. Находясь в Гудермесе, он ни разу не посетил сидящих в окопах своих бойцов. Подчиненные ему собровцы с Урала в течение нескольких недель жили под открытым небом практически без продовольствия. Доходило до того, что люди ели собак и лягушек. Но, свидетельствуют чеченцы из ближайшего села, до мародерства и воровства ребята не опустились.
Второе. Посудите сами: какое настроение может быть у людей, уезжающих в длительную командировку (а по существу - на войну), не получающих при этом положенного денежного содержания. На руки выдают каждому по 500 - 1000 рублей, и точка. Семьи остаются без кормильцев и без средств к существованию. Добавьте к этому хроническую задержку в выплате зарплат, пайковых и других положенных сумм. Вот офицер или рядовой сидят в окопе и думают: как там дети, семья? Сыты ли, одеты? И это - не праздные раздумья, а ситуация, чреватая непредсказуемостью. Недавно был такой случай. Прапорщик вдруг вспылил и затеял ссору с полковником милиции, командиром отряда. Слово за слово, а потом вскинул автомат и рубанул очередью под ноги начальству. Потом выяснилось, что прапорщик получил из дома горькое письмо: жить семье не на что.
Третий, не менее важный фактор, негативно влияющий на морально-психологическое состояние войск, - продление сроков командировки. Наукой установлено: человек в состоянии нормально действовать в стрессовых ситуациях в течение 45 дней. После этого нервный психологический срыв неизбежен. Подавляющее число подразделений, участвующих в контртеррористической операции, задержаны в Чечне почти на месяц. Как результат - личный состав стал раздражительным, легковозбудимым, многие потеряли сон. И, наконец, - острый дефицит объективной информации. Даже в аппарат федерального командования на Северном Кавказе центральные российские газеты поступают от случая к случаю, примерно раз в месяц. Об их "свежести" уж и говорить не приходится.
Особо зловредное влияние на морально психологическое состояние войск оказывают слухи. Самый распространенный и угнетающий из них - возможность прекращения боевой операции и переход к переговорам с чеченскими экстремистами. Почти поголовно военные считают, что в этом случае они снова будут преданы, а огромные жертвы, понесенные федеральными войсками, окажутся напрасными.
.... Не знаю, уехал ли домой в Нижний Тагил мой случайный собеседник-омоновец по имени Андрей. И все ли в порядке у него со здоровьем. Хотелось бы верить, что ему, как и тысячам другим парней на этой войне, повезло. Что больше никогда на нашей, российской земле таких войн не будет.




Как вы оцениваете выступление сборной России на чемпионате мира по футболу 2018 года?