11 декабря 2016г.
МОСКВА 
-7...-9°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ОЛЕГ БАСИЛАШВИЛИ: "ПЕТЕРБУРГУ ПОВЕЗЛО, ЧТО ОН ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ СТОЛИЦЕЙ"

Полунин Андрей
Статья «ОЛЕГ БАСИЛАШВИЛИ: "ПЕТЕРБУРГУ ПОВЕЗЛО, ЧТО ОН ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ СТОЛИЦЕЙ"»
из номера 097 за 29 Мая 2003г.
Опубликовано 01:01 29 Мая 2003г.
Олег Басилашвили известен в стране по многим популярным фильмам. Но не все знают, что именно он, будучи в начале 90-х делегатом съезда народных депутатов, поставил на голосование вопрос о возвращении Ленинграду исторического названия. Недавно его заслуги перед городом признали - наградили золотым орденом "Созидатель Петербурга". Мы сидим у него дома. Натертый паркет, изящная старинная мебель. Басилашвили говорит о любви к Петербургу - прошлому, настоящему и будущему. О любви и боли.

- Впервые я увидел Петербург в 1945 году. Прошло два военных года после блокады, в городе ничего не успели сделать. Но я был по-детски им потрясен и ошарашен. Три окна старой питерской квартиры выходили в небо, вдали виднелась игла Адмиралтейства. Улицы - стройные, дома - насквозь прокопченные после блокады, абсолютно черные. Чернота даже придала им особый урбанизм.
Помню, как в Исаакиевском соборе, куда мы пришли, были отперты двери, и из него валил пар, хотя на дворе стоял июль. Собор насквозь промерз за блокадные годы, и накопившаяся изморозь выходила клубами пара в июльскую жару.
Питерские трамвайчики - тупорылые, красно-белые, с вагончиками-"американками" - также произвели на меня неизгладимое впечатление. Люди сидели на деревянных скамейках напротив друг друга, а не по-московски, в затылок. Эрмитаж - совершенно пустой. Я тогда занимался живописью, и шедевры, которые я увидел в гениальных декорациях Растрелли, и мостик, перекинутый через Лебяжью канавку, - от всего этого можно было с ума сойти. Булыжные мостовые, у которых тротуары были выше, чем центральная часть улицы, и дождевая вода стекала по центру мостовой в люки. Все это производило удивительное, заграничное впечатление.
- Город и сейчас смотрится загранично, хотя местами выглядит довольно затрапезно. В чем причина?
- После революции Петербург был нелюбим властью, его последовательно разрушали в течение 70 с лишним лет. Началось это с Владимира Ленина, для которого город был воплощением самодержавной идеи. Те же чувства к Питеру испытывал Иосиф Сталин. Человеческая трагедия, разыгравшаяся в блокаду, на мой взгляд, произошла во многом из-за равнодушия власти к нашему городу. Почему население умирало здесь в самом конце блокады, почему нельзя было заранее организовать эвакуацию, а не вывозить всех под бомбежкой через лед Ладожского озера? Все это происходило от нелюбви, будем говорить мягко, от отсутствия элементарной заботы о петербуржцах.
- Как вы относитесь к модной идее перевести столицу обратно в Питер?
- Петербургу повезло, что он перестал быть столицей. Старую Москву, которую решили превратить в столицу мирового коммунизма, разрушили полностью. В Питере тоже кое-что взорвали - Греческую церковь, собор на Сенной площади, церковь на площади Московского вокзала, в которой венчался академик Павлов. Но это не нанесло большого ущерба. Не успели взорвать Зимний дворец, превратить в Дом культуры Русский музей. Все как-то осталось на своих местах.
Что до возвращения столицы в Питер... Я бы знаете куда перевел столицу? Туда, где "абсолютно безопасные" захоронения ядерных отходов. Там же безопасно, вот пусть там и сидят. И Москва вздохнет от пробок. А если переведут к нам - это будет катастрофа. Уже сейчас пытаются выбросить уникальный городской архив из здания Сената - там будут сидеть чиновники. Такая же участь едва не постигла Институт растениеводства. Только после того, как вмешалась полпред Валентина Матвиенко, от этой затеи отказались. Выбрасывать на улицу уникальные ящики с семенами, собранными еще Вавиловым, семенами, которые не тронули даже в блокаду, - это преступление против человечества. Чиновникам, видите ли, негде заседать. Да кто они такие?!
- Какой город мира ближе Петербургу по духу?
- Ансамбль зданий на Дворцовой площади - точное выражение русской музыки. Нигде в мире я подобного не встречал - ни в Париже, ни в Риме. Потом я столкнулся с Питером 1901 - 1912 годов. Это Александровский сад, весь сплетенный в стиле русского модерна, Институт травматологии с шедевром Врубеля. Это совсем другая мелодия. А на севере, на Петроградской стороне, неожиданно звучит московская музыка. Здесь селилась чернь, поэтому и улицы кривые, и музыка московская. А на Фонтанке, где она впадает в море, в залив, - блоковский Петербург. Краны, необъятный горизонт, обрывающийся в город, пакгаузы. Пожалуй, по высечению музыкальной ноты к Питеру ближе всего Нью-Йорк, хотя он совсем другой.
Сегодня я почти не вижу города. Театр рядом, это моя рабочая площадка. Я встаю, иду до него набережной Фонтанки, переодеваюсь в платье, которое нужно носить на сцене, играю роль, снова переодеваюсь и возвращаюсь домой. Вот и все. Раньше маршрут включал еще Дом радио, который сейчас уничтожен идиотским пресс-центром, выстроенным к юбилею города. Для чего - понять не могу. Это было уникальное здание. Когда-то в нем размещался гигантский кинотеатр, где давал свои первые концерты джаза Леонид Утесов. Там был замечательный зал для записи симфонической музыки и драматических спектаклей. Во время блокады оттуда вещала Ольга Берггольц. Кстати, ей до сих пор нет памятника в городе, который она спасала своим голосом. Могила, покосившийся крест - больше ничего.
- Похоже, Питеру с памятниками вообще не везет. Вот недавно варварски разломали памятник первостроителям Петербурга Михаила Шемякина. Для чего?
- Сразу после войны на углу Фонтанки и Невы открыли громадный музей, посвященный блокаде. Там была вся правда - и людоедство, и подвиг. Но просуществовал музей недолго. По приказу Сталина директора расстреляли, а экспозицию свернули. Почему? Это был подвиг свободных граждан, которые отстояли родной город сами и могли ходить с гордо поднятой головой. А свободолюбие не прощалось.
На въезде в Петербург стоит памятник Михаила Аникушина, посвященный блокаде: разорванное кольцо, по внутренней стороне которого теснятся фигуры солдат и матросов. Я знал Аникушина довольно близко. Будь я скульптором, сказал я ему однажды, то сделал бы другой памятник блокаде. Небольшая, чуть выше человеческого роста, почти без пьедестала, на углу Невского и Садовой стоит девочка. В телогрейке, в валенках, обмотанная маминым оренбургским платком, и держит перед собой сложенные ковшиком ладошки, а в них - кусочек хлеба. И все. Памятник погибшей девочке в центре города. Аникушин ответил, что подобная идея с девочкой и ему приходила в голову. Но этот вариант запретили: получился бы памятник гражданину, а не власти.
У меня такое впечатление, что с тех пор немногое изменилось. Недавно мы открывали памятник великому деятелю демократического движения - академику Андрею Сахарову. Он поставлен на средства частных граждан, город не дал ни копейки.
- Каким вы видите будущее Петербурга?
- Анатолий Собчак, избранный в свое время мэром этого города, говорил о свободной экономической зоне для Питера. Чтобы все заработанные деньги оставались в городе и на это богатство он развивался. Собчак пытался делать первые шаги, чтобы превратить Петербург в мировой банковский и туристический центр. Как бы ожил наш город, если бы в нем крутились те же деньги, которые крутятся сегодня в Москве, если бы в него приезжали тысячи, миллионы туристов!
Мне многое нравится в нынешнем Петербурге - вот Янтарную комнату восстановили мастера-реставраторы, подняты из руин Павловский и Екатерининский дворцы. Мне нравится, что во Владимирской церкви сегодня молятся люди, звонят колокола. Когда-то здесь была машинно-счетная станция - начисляли оплату за электричество, все было разрушено. Мне нравится, что в Казанском соборе идут службы. А ведь до этого его занимал музей истории религии и атеизма. Из таких дорогих частностей и состоит моя надежда, что город может быть возрожден.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников