06 декабря 2016г.
МОСКВА 
-9...-11°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 63.92   € 67.77
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

БЕЛАЯ ГВАРДИЯ В СТРАНЕ СУОМИ

Волпянский Павел
Опубликовано 01:01 29 Июня 2002г.
В доме престарелых Святой Елены живут русские финны - одинокие, а также имеющие родственников, но предпочитающие не обременять их. Несмотря на то что судьбы этих людей состоялись в Суоми, они остались русскими не только по языку, который сберегли в удивительном богатстве и благозвучии, но и в целом по культуре, по духу.

Русская обитель, с ХIХ века существовавшая на средства Русского благотворительного общества, а теперь получающая еще и "подпитку" от государства, живет и даже расширяется. Сравнительно недавно был пристроен новый корпус. Адрес: Хямеентие, 55, знают все русские финской столицы. Она теперь не просто город, а мегаполис. Это достаточно плотно заселенное образование из собственно исторического Хельсинки, его пригородов и городов-спутников по числу жителей приближается к полутора миллионам. Достаточно одного взгляда на карту, чтобы понять, почему именно здесь, в южной, наиболее промышленно развитой и одновременно находящейся в относительной близости от пределов родины части Финляндии, стали селиться выходцы из России.
Первыми среди них оказались крестьяне из Ярославской, Тульской и Орловской губерний, попавшие сюда с дарованием земельных наделов указом Екатерины Великой. Когда Суоми стала Великим Княжеством Финляндским в составе Российской империи, здесь стал обосновываться русский торговый люд. Поблажек им, как представителям "имперской нации", никаких не было. Всего добивались предприимчивостью, настойчивостью и трудами до седьмого пота. Наработанные капиталы не вывозили - вкладывали в мануфактуры, торговые заведения. В то время между Великим Княжеством и собственно Россией было 47 погранпереходов, сейчас же между Финляндией и РФ - всего 8. Щедро жертвовали музеям, церквям, библиотекам, помогали ближним. Несмотря на то, что чужестранцев вообще, а россиян в особенности здесь, прямо скажем, не жаловали, династии купцов Сергеевых, Синебрюховых, Николаевых, Бабулиных, Киселевых оставили по себе столь крупную память, что и сейчас нет-нет да и мелькнет русская, хотя и переиначенная так, что не сразу сообразишь, славная фамилия в названии улицы, сквера, здания.
В лихолетье гражданской войны из России бежали сюда и белые, и - после Кронштадтского восстания - красные, и просто отчаявшиеся, лишившиеся последнего люди. Оседали единицы - лишь те, кто умудрялся раствориться в финской массе, не выделялся, менял фамилию и произносил имя на финский лад, брил бороду. Но и такие попадали под горячую руку бывших еще недавно мирных соседей, которые в ходе своей короткой, но не менее кровавой, чем наша, гражданской междоусобицы сводили счеты между собой, а заодно и с "рюсся", как презрительно звали тех, под чьим флагом Суоми прожила не самые плохие 108 лет своей истории...
Дом престарелых Святой Елены дарит кров и сочувственное внимание 75 старикам и старушкам, чей средний возраст 88 лет. Их жизнь вобрала в себя все важнейшие события века ушедшего. Кому передать свой опыт бытия? С кем поделиться сокровенным, возможно, уникальным знанием деталей дней минувших? Конечно же, с Ириной Николаевной Карелиной. Нет, разумеется, не с ней одной. В русской обители теперь немало посетителей, среди которых не только родственники и близкие здесь живущих, но и, в частности, журналисты появившихся в последние годы русскоязычных изданий.
Но Ирина Карелина, проработавшая в старческом приюте 15 лет, - вне конкуренции. Она знакома с ним с детских лет, поскольку в нем провели остаток дней ее дедушка и бабушка. Теперь Карелина тут директриса, а также швец, и жнец, и на дуде игрец. Но вовсе не потому, что за подопечными, кроме нее, некому приглядеть: учреждение функционирует в полном соответствии с финскими стандартами обеспечения достойной старости, а они - одни из самых высоких в мире.
- Мы стремимся не допускать и намека на формализм, - рассказывает мне Ирина Николаевна, успевая при этом кому налить сок, кому поправить одеяло, кому помочь зайти в лифт. - Это старое, но, согласитесь, отнюдь не ветхое, содержащееся в порядке здание с четырехметровыми потолками - общий домашний очаг, один на всех. Вот и надо сделать так, чтобы всем здесь было в равной мере уютно и душевно. Как в одном собственном доме.
Действительно, слово "приют" звучит под этими сводами просто нелепо. Большой просторный вестибюль, соседствующий с канцелярией, не отдает ни казенщиной, ни мрачным убожеством. Такие же "воздушные" светлые холлы на этажах. Зимний сад. Старинная, но отреставрированная мебель. Картины, потрясающие дореволюционные издания на стеллажах. Обстановка как будто переносит нас во времена Антона Павловича Чехова. Но нет и ощущения, что находишься в музее. Ведь те же тяжеловесные фолианты берут и читают. Кто и когда захочет.
- Увы, уже не все из них это могут делать сами. - Ирина Николаевна попутно поправляет чуть криво висящую картину. - Нашим старикам очень нужны люди, готовые потратить на общение с ними частичку своего времени. Дело не только и не столько в количестве персонала, речь о душевном внимании. Неудивительно, что одни из самых желанных гостей для них - школьники, которые приходят сюда на языковую практику. Такому русскому, как у наших постояльцев, не грех поучиться и москвичу, и петербуржцу. Добровольно помогают безработные. Те, кого направляют к нам социальные службы, потом начинают приходить сами, без чьей-либо указки. Ведь среди переселенцев из России больше половины не у дел. Попав к нам хотя бы раз, многие из них начинают приходить сюда как в своего рода дом культуры, где есть частица исконного, родного... Но очень жаль, что наш дом совсем не виден из России. Вот уж где раздолье для историков и исследователей проблем недавнего прошлого: большинство наших подопечных - очевидцы грозных событий. Есть и такие, кто лично встречался и был знаком со знаковыми фигурами ХХ века. У подавляющего большинства наших стариков ясный ум и хорошая память, они могут и хотят поведать о том, что до сих пор или не изучено, или искажено, а то и вовсе предано забвению...
Чего стоит, например, записанный 82-летним Семеном Солодухиным в старомодную, с истертым клеенчатым переплетом тетрадку рассказ отца о том, как в самый апогей гражданских войн, бушевавших по обе стороны финско-российской границы, в Хельсинки очутилась и сумела выжить небольшая группа... кубанских казаков. Вихрь революции безостановочно гнал их от кавказских предгорий, пока они не оказались припертыми к холодным водам Балтики. Иван Верников вспоминает о взятии белыми самого красного финского города - Тампере в недоброй памяти 1918 году так и в таких подробностях, будто весь этот ужас случился не с его дедом - дьяконом местного православного храма, а с ним самим и только вчера.
В памяти других обитателей дома всплывают передаваемые в семьях из поколения в поколение эпизоды пребывания на финской земле таких наших соотечественников, живших здесь подолгу, как Илья Репин, Валентин Серов, Леонид Андреев, Корней Чуковский, и их гостей - Сергея Есенина, Владимира Маяковского, Осипа Мандельштама, Велимира Хлебникова...
Прощаясь, обратил внимание на объявление Дамского кружка Русского благотворительного общества, приглашающее всех желающих принять участие в распродаже в пользу дома престарелых. Всего несколько слов, но за ними целый пласт культурного и социального наследия русского православного населения Суоми. Сумеем ли мы в суете наших будней заметить ее, воспринять и использовать во благо Родины?


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников