08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ПОСЛЕДНИЕ КАДРЫ ВЕЛИКОЙ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ

- Вот ваша резиденция, джентльмены, - открыв дверцу автобуса и низко кланяясь, сказал

- Вот ваша резиденция, джентльмены, - открыв дверцу автобуса и низко кланяясь, сказал по-английски шофер-японец...
Из окон особняка с вывеской "Банк" доносился громкий разноголосый гомон. Наверное, никогда прежде банк не напоминал так цыганский табор, как в тот вечер - накануне дня капитуляции Японии. Здесь танцевали, пели, дрались, обнимались, обливались слезами, обменивались трофейным оружием, выторговывали за него кимоно и другие сувениры...
- Ребята, получите вон у того губастого негра пайки и постельное белье с москитными пологами, а заодно и раскладные тюфяки, - сказал нам все разузнавший шеф оператор Ошурков. - Завтра очень трудный день, так что подкрепитесь - и отдыхать. Подъем ровно в пять.
На рассвете 2 сентября 45-го года пять операторов Московской кинохроники - М.Ошурков, М.Прудников, М.Посельский, А.Сологубов и я - уже были на пирсе Йокогамского порта. Нам, как и другим представителям международной прессы, предстояло запечатлеть момент, когда будут поставлены титры "Конец" в истории второй мировой войны.
Всех нас, а собралась здесь целая армия журналистов со всего мира, посадили на американский эсминец и доставили в Токийскую бухту. В центре ее, как огромная наковальня, возвышался линкор "Миссури", окруженный, будто москитами, лодчонками рыбаков и голодных японцев, выманивающих у матросов хлеб и сигареты. День был яркий, солнечный. Как сияющая корона, сверкала над Токио священная гора Фудзияма.
Американский линкор "Миссури" как бы олицетворял могущество союзников. Во все стороны смотрели стволы его орудий, а на многоярусных палубах, боевых рубках, башнях, сверкая крахмалом формы "раз", разместилась многотысячная команда корабля.
"Представление" еще не началось, а зрители уже заняли лучшие места - согласно своему рангу и положению. Как мы и предполагали, прессе выделили самые неудобные для съемки места и чрезвычайно короткое время для их освоения. Но пятерка наших фронтовых кинохроникеров, не мешкая, приступила к съемкам ритуала конца второй мировой войны - подписания капитуляции Японии.
К борту линкора подошел эсминец "Ленсдаун", на борту которого находилась делегация японского правительства, возглавляемая министром иностранных дел Сигэмицу и генералом Умэдзу. Всем нам, журналистам, репортерам и операторам, бросился в глаза высокий, в цилиндре, с тростью в одной руке и с черной папкой в другой господин Сигэмицу. Он выделялся среди небольшой группы японской делегации не только ростом и манерами профессионального дипломата, но и железным, казалось, хладнокровием. Лица других отражали волнение, растерянность, стыд...
Когда сопровождающий американский офицер подвел их к трапу, с Сигэмицу произошел конфуз: подняться без помощи рук на верхнюю палубу линкора было невозможно, а обе руки у него были заняты, к тому же вместо одной ноги у него был, оказывается, деревянный протез - результат ранения, полученного еще в первую мировую войну. И тут выдержка и невозмутимость покинули Сигэмицу. Пот залил покрасневшее лицо министра. Он переложил неудобную папку с документами под мышку правой руки, оперся всем телом на трость, достал левой рукой носовой платок и снял с головы цилиндр, намереваясь стереть с лица и головы градом катавшийся пот. Однако рук для этой сложной операции явно не хватало. Сигэмицу снова надел цилиндр, но, пока он вытирал пот с лица, выронил папку, и она сползла на палубу. Поднимая ее, он уронил трость и совсем растерялся. Если бы министра не поддержали сопровождавшие, он бы, вероятнее всего, упал.
С немалыми трудностями и не без помощи спутников Сигэмицу удалось, наконец, подняться по трапу на палубу, где должна была произойти главная церемония подписания капитуляции. Сцену его конфуза снимали на фото- и кинопленку и описали потом журналисты мировой прессы. Шум от съемочных камер и щелканье затворов фотоаппаратов были потрясающим аккомпанементом к заранее, видимо, подготовленному для японцев "сюрпризу с преодолением препятствий". Когда трап был наконец "взят", японская делегация плотными черным пятном застыла на отведенном ей месте - в стороне от стола. Им пришлось выстоять пять ритуальных "минут позора".
За столом, между тем, заняли свои места американцы - адмирал Д. Макартур и адмирал Ч. Нимиц, представитель СССР К.Н. Деревянко, представители других союзных стран. Макартур вынул из кармана несколько паркеровских ручек, и положил на стол. Каждый из союзников, подписавших документ о капитуляции Японии, мог взять себе потом ручку на память.
Вся церемония длилась 20 минут. Снимать было трудно. Я почти висел в воздухе под спасательной шлюпкой. Но и с этого "пятачка" для съемки меня всячески старались оттеснить. Несмотря на это, все детали исторического момента были отражены потом в наших фильмах.
Когда последняя подпись была поставлена и высокие представители союзных держав поднялись из-за стола, грянул как гром с небес военный оркестр. Над линкором "Миссури" пронеслась армада американских истребителей.
На этом ритуал закончился. Черное лакированное пятно японцев перекатилось через борт и уплыло, а нас - прессу - отправили на эсминце обратно в Йокогаму.
Теперь мечтой каждого из нас было проникнуть в столицу Японии, однако попасть в Токио можно было только одной дорогой - по мосту через реку. Со стороны Йокогамы мост охранялся американской военной полицией, а со стороны Токио - японской полицией с автоматами. Еще не было объявлено об оккупации Токио, и вся пресса ждала этого с огромным нетерпением. Но мы не стали ждать. С большим риском Посельскому и мне удалось проскочить на машине посла Малика, с красным флажком, через оба барьера охраны моста. Мы попали в Токио на несколько дней раньше всех жаждущих коллег.
Японцы смотрели на нас, советских офицеров, с удивлением и старательно кланялись в пояс. Военные чинно козыряли, а некоторые, как мне виделось, замирали на месте, дрожа от ярости и сжимая в руках оружие. Но руки были коротки...
* * *
Итак, объявлена последняя во второй мировой войне капитуляция. Пока мы снимали оставленные войной следы в Токио и его окрестностях, один из нашей группы - Михаил Прудников отснял еще дымящиеся руины и жертв Хиросимы. Судьба оказала ему особое милосердие - радиация его миновала.
... Мы летим домой. Под нами - руины огромного Токио, а в стороне сверкает на солнце вечными льдами священная у японцев Фудзияма. Все, конец. До дома еще далеко - впереди Владивосток, а до Москвы добрых девять тысяч километров, зато есть время подумать, вспомнить, осмыслить прошлое и настоящее... Мыслями я вновь возвращаюсь туда, к началу войны, и как бы заново просматриваю фильмы, в создании которых принимал участие:
"Битва за Севастополь", "Героический Севастополь", "День войны", "Черноморцы", "Битва за Кавказ", "В логове зверя", "Померания" и, наконец, "Разгром Японии"... Это этапы пройденного мною по войне пути, малая частица трудов нашего "цеха" - двухсот пятидесяти фронтовых кинооператоров, из которых каждый пятый остался на поле боя, рядом с солдатами. Я помню их всех, они были моими товарищами и вписали в историю войны героические страницы - не только отснятыми кадрами, но и самой жизнью.
... А пока мы летим домой, поставив последнюю точку, отсняв последний кадр войны - позорную капитуляцию Японии.
Мы возвращались в надежде, что нас ждет прекрасная, светлая жизнь...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников