Кино на три буквы

Кадр из фильма «Да и да»

Дискуссия о нецензурной лексике на экране вступает в острую фазу


Режиссер Валерия Гай Германика намерена выложить свой фильм «Да и да» в интернет, если он не будет допущен к прокату в авторской версии, которая, как известно, содержит ненормативную лексику. По словам пиар-директора кампании Art Pictures Анны Трещевой, режиссер не станет заниматься переозвучиванием картины, и в случае, если поправок к новому закону о запрете нецензурной лексики в кино не примут, фильм «будет продаваться через интернет или же будет выпущен на DVD». Такой вот «праздник непослушания» готовится устроить Министерству культуры анфан терибль российского кино.

Напомню, что картина «Да и да» была показана в авторском варианте на Московском международном кинофестивале буквально за неделю до вступления в силу закона о запрете мата в кино. Новая работа Гай Германики, известной по фильму «Все умрут, а я останусь» и сериалу «Школа», произвела на ММКФ фурор. Показы ленты сопровождались аншлагами и чуть ли не драками за возможность попасть в зал. Лента в итоге получила приз жюри за лучшую режиссуру, а также была удостоена престижной премии ФИПРЕССИ. Как к фильму ни относись (а у него есть и яростные противники), уже очевидно, что это одно из главных кинособытий года. И что же, не выпускать интересный, яркий, провокативный фильм на экраны только потому, что в нем есть слова, которые и без кино знают все грамотные и даже безграмотные люди?

В тревожном ожидании замерли и поклонники таланта Андрея Звягинцева — может быть, лучшего современного отечественного кинорежиссера. Его фильм «Левиафан» прогремел в Канне, где считался одним из главных претендентов на фестивальное «золото». В итоге при жесткой конкуренции со стороны мастеров мирового кино он был удостоен приза за лучший сценарий — то есть за содержание, за смысл высказывания. «Левиафан» уже купили более 50 стран, но на родине судьба фильма пока неясна. Картине выдали прокатное удостоверение с грифом «18+», однако требование «запикать» или вырезать матерную лексику осталось. С чем Звягинцев категорически не согласен.

— Русский мат — уникальный и даже сакральный лингвистический феномен, — считает режиссер. — Корни его лежат глубоко в русской традиционной культуре. И запрет на его использование — большая глупость. Можно было бы, напротив, предложить его охранять, как культурное наследие, но низовая культура и так всех охранителей вместе с хулителями переживет. Если бы чиновники подошли к этому вопросу умно, то обратились бы сначала к специалистам, заказали бы лингвистическую экспертизу. Любой не ангажированный властью специалист по русскому языку, я уверен, смеется над этими мерами.

Свое отрицательное отношение к закону уже высказали такие разные художники, как Олег Табаков, Сергей Шаргунов, Марат Гельман. Неожиданно в стан защитников нецензурной лексики перешел и председатель СК России Никита Михалков, самый влиятельный деятель нашего кино. Ранее он был известен как один из инициаторов Этической хартии кинематографистов, которая, в том числе, была направлена и против бранной лексики на экране. Но в день окончания ММКФ на брифинге для прессы Никита Сергеевич признался, что он сам матерщинник со стажем. И веско заявил, что «мат — одно из великих изощренных изобретений русского народа». И добавил: «Есть отвратительный мат, когда на нем разговаривают в электричке, но есть мат как средство выражения крайнего состояния человека — боль, война, атака, смерть, и это оправдано ситуацией. Я считаю, что это вещи, которые надо будет оговаривать в каждом конкретном случае». И пообещал вступить в диалог с властями на эту тему.

Диалог, судя по всему, уже начался. Во всяком случае, министр культуры Владимир Мединский, депутаты-кинематографисты Елена Драпеко, Владимир Бортко пообещали, что в осеннюю сессию парламента закон о запрете мата будет, скорее всего, пересмотрен. Ясно, что нелепые крайности этого закона, принятого Думой в спешке, без консультаций с мастерами кино, будут смягчены, особенно в части показа такого рода фильмов на фестивалях. А в обычном прокате? Тут царит туман. И оговорка Михалкова про «каждый конкретный случай» ясности не вносит. Не получится ли так, что фильму режиссера Х выйти на экран позволят даже и с трехэтажным матом (в порядке исключения или за большие заслуги перед искусством), а фильму режиссера Y поставят заслон за менее экспрессивную, хотя и художественно оправданную лексику?

Да и кто и по каким критериям будет решать судьбу фильма с «солеными» словечками? Чиновники из Минкульта, поднаторевшие в последнее время в запретительных мерах? Некая комиссия из самих киношников, которая должна будет взять на себя цензорские функции, зарубая спорные фильмы своих же товарищей? И не будет ли избирательное применение закона о запрете мата, который, к слову, вступает в очевидное противоречие с законом об авторском праве, вести прямым путем к уже забытой «полке», где, напомню, к началу перестройки оказалось порядка 250 ни разу и нигде не показанных картин?

Закон суров, говорили древние, но он — закон. И он должен быть, разумеется, един для всех, без выборочной «отбраковки». И здесь самым разумным представляется уже апробированная мировым киносообществом практика. Кто спорит: фильмы с обсценной лексикой, с откровенными эротическими сценами должны выходить на экран с возрастными ограничениями: «16+» или «18+». Полагаю, это обязательная мера для всех — независимо от ранга режиссера, от его лояльности или нелояльности к власти. Но этой суровой меры, в общем, и достаточно. 18-летний гражданин, которому государство доверяет избирательный бюллетень на выборах и автомат, а то и ракетную установку при прохождении службы в армии, вправе сам решать: смотреть ему фильм с нецензурной лексикой или не смотреть. Важно только, чтобы афиша содержала недвусмысленное предупреждение о наличии обсценной лексики в фильме и чтобы на «взрослые» сеансы не просочились подростки. Но за этим, согласитесь, легко проследить работникам кинотеатра.

А создатели фильма вправе, в свою очередь, сами решать, хотят ли они снять кино «для всех» и показать фильм в удобное время на кино и телеэкране, или они адресуют свой артхаусный фильм немногочисленной, исключительно взрослой аудитории, которая, в общем, знает, какими словами в народе называют те или иные части тела. Нельзя же все население большой и разнообразной по своим запросам страны приравнивать к малым детям и неполовозрелым подросткам.

Мне кажется, пока парламентарии собираются с силами для осенней сессии, членам Союза кинематографистов и альтернативного «КиноСоюза» есть смысл забыть распри, объединить усилия и предложить свой, выверенный и точный, опирающийся на мировую практику вариант закона о бытовании нецензурной лексики на экране. Который, с одной стороны, ограждал бы от мата несовершеннолетних, а с другой стороны, не входил бы в противоречие с правом художника на свободное авторское высказывание. И который парламентарии, ввиду серьезности и весомости такого документа, не смогли бы послать куда подальше.

 



В Госдуме предложили восстановить прежний пенсионный возраст для жителей Дальнего Востока. Ваше мнение по этому поводу.