Если честно, молодежь уже не очень хорошо помнит, чем собственно велик Градский — гениальные песни к фильму «Романс о влюбленных», сделавшие их создателя «звездой года» по версии «Billboard»’а в 1974-м, теперь звучат редко. Не говоря уж о первой советской рок-опере «Стадион», в которой участвовали Пугачева, Миронов, Боярский…

В таком случае для возвращения в публичность трудно придумать более солидный, но и более рискованный инфоповод, чем появление монументального произведения (протяженностью 3 часа 5 минут) по самому знаменитому русскому роману последнего столетия. На этой ниве уже столькие пытались собрать урожай! Тут и авторы известных фильмов, и собратья-композиторы, среди которых такой гигант как Эндрю-Ллойд Уэббер (впрочем, во время недавнего визита в Москву заявивший, что отказался от проекта ввиду его огромной творческой сложности), и даже знаменитый фотограф Жан-Даниэль Лорье, снявший в роли Маргариты прославленную Изабель Аджани. Однако если кому и придет в голову заподозрить Градского в конъюнктурности, у музыканта железное алиби: свою оперу он задумал и начал писать 30 лет назад, задолго до большинства других «Мастеров».

Точнее, с предложением создать музыкально-театральную версию романа к Градскому пришел поэт Павел Грушко. Идея увлекла, но работа шла урывками. Шесть лет заняла запись, в которую Градский, не мелочась, позвал Иосифа Кобзона, Андрея Макаревича, Александра Розенбаума, Николая Фоменко, Владимира Зельдина, Олега Табакова, Аркадия Арканова, Людмилу Касаткину… перечень знаменитостей придется прервать, потому что их около 60! Да ещё оркестр, в котором «засветились» Игорь Бутман Дживан Гаспарян и другие звезды.

Конечно, мощные реплики Кобзона (первосвященник Каифа) или взрывные саксофонные риффы Бутмана, как множество подобных драгоценных деталей, будоражат слух. Уж не говоря о броском вокале самого Градского, не только сочинившего партитуру, но и записавшего сразу четыре партии — Мастера, Иешуа, Воланда, Бегемота. Голос Александра Борисовича, в свое время пленивший даже великого дирижера Евгения Светланова, поражает силой, свежестью (это почти в 60 лет!), громадным диапазоном, от басовых нот до немыслимо высоких альтовых. Однако в многозвездности записи, даже в самом третьвековом сроке написания оперы таилась и опасность утерять целостность замысла. Не всегда понятно, почему композитор пародирует ту или иную советскую песню — хотя сами по себе пародии смешны (например, когда на мотив «Кипучая, могучая» Краснознаменный ансамбль поет гимн «Московской особой» водке). Неясно, почему герои время от времени вдруг переходят на «среднеевропейский» речитативный стиль россиниевских времен. А нерасчетливо огромная цитата целой сцены из «Риголетто» Верди оттесняет в тень музыкальные находки самого Градского.

И все же к концу оперы мелодический дар Градского берет свое, лирические дуэты Мастера и Маргариты по-настоящему увлекают, сцены обретают большое дыхание. Правда, сладкому «мюзикльному» голосу молодой певицы Елены Мининой, приглашенной на главную женскую роль, явно не хватает ведьминой магии. Но, как признался Градский, от очаровательной партнерши он в восторге, а решения Мастера в этом проекте, понятно, обжалованию не подлежали.

Мнение

Александр Градский: «В театре этой оперы не будет»

— Мне говорят — как у тебя голос звучит, а я сам обалдел: у теноров в 60 обычно ни черта не звучит. Курить не бросил, побоялся: брошу — отхаркивание начнется…

Позавчера лег спать, дергаюсь перед премьерой. Наутро встаю — болит нога. Сын Данька дает мазь, начинаю втирать. И только через минуту понимаю, что происходит: я, как Воланд, тру правое колено, на котором 500 лет назад какая-то ведьма поставила отметину.

Тут меня спросили — почему в этой опере так мало рок-н-ролла. А что такое рок-н-ролл? Свобода, хамство, беспардонность, сочетание несочетаемого. Булгаков — самый рок-н-ролльный писатель.

В театре этой оперы никогда не будет. Или я сдохну, потому что если это будет, то обязательно плохо.