19 октября 2017г.
МОСКВА 
8...10°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 57.27   € 67.36
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

САМАЯ БОЛЬШАЯ ТАЙНА

Карпов Вадим
Опубликовано 01:01 29 Октября 2002г.
Доступ в столичные больницы, куда поступили заложники, родственникам и тем более просто знакомым категорически запрещен. До сих пор. Институт имени Склифосовского, где мне вчера удалось побывать, превращен фактически в осажденную крепость. Приняты беспрецедентные меры охраны.

Не пропускают через обычные входы врачей, нянечек, санитарок... Даже с пропусками. Всем сотрудникам можно входить только через центральный вход, там - строгая омоновская проверка. И только с подтверждения главной медицинской сестры института и представителя отдела кадров, которые с утра вместе с милицией обязаны дежурить. Беда, кто не взял с собою служебный пропуск... Закрыты наглухо все ворота. В коридорах возле приемного отделения - вооруженный спецназ. Прекращено и обычное "свободное посещение больных", в каком бы отделении они ни находились. Сотрудники прославленного Института имени Склифосовского, я понимаю, выполняют только строжайшие указания начальства из Минздрава: "не пущать и не сообщать". И сами от этого страдают.
В приемной главного врача института появлению журналиста удивились так, словно бы ворвался террорист: "Нас, сотрудников, самих не пропускают, как вы-то здесь оказались?!"
- Не надейтесь, что вас пропустят к пострадавшим, - уверяла меня секретарша директора клиники, когда я пытался получить разрешение на визит.
Все вчерашние заложники - порядка 30 человек - находятся в Центре отравлений клиники. Сюда мне удалось попасть правдами и неправдами. На четвертом этаже самые легкие пациенты. Некоторые уже самостоятельно ходят по коридору.
- Я - Силин Модест Николаевич, - представляется один. - Был зрителем мюзикла...
- А вы можете, Модест, выйти со своего этажа, спуститься, например, вниз?
- Нет. Меня не выпустят...
Разговор прерывает заведующий, который приходит в неподдельный ужас от того, что в его отделении находится журналист. Срочно вызывает охрану... Доктор действует так не потому, что ему так хочется - по инструкции. "Я не хочу потерять из-за вас работу", - не скрывает своего раздражения врач. И успокаивается лишь только тогда, когда я оказываюсь за дверями центра.
В институте не работают сотовые телефоны - чтобы, не дай Бог, больные не могли сообщить о своем состоянии родственникам.
У входа в вестибюль института сидят двое парнишек. Гриша Жулид и Артем Минеев. Их лучшая подруга по двору - десятиклассница школы "Золотое сечение", что на Бауманской, Карина Гладкова находится сейчас в реанимации Центра отравлений. Это единственное, что они знают. Не больше знают и родители девочки.
- Карина пошла на мюзикл вместе со своим классом, - рассказывает Артем. - Она очень симпатичная, с косой. И очень общительная... Она звонила из Театрального центра домой маме. И мама нам сказала, что Карина держится молодцом. Мы с Гришей решили здесь дежурить все время, только вот надо в школу съездить, предупредить учителей, почему мы не на уроках... Узнайте, пожалуйста, - просит меня Артем, - что с Кариной?
Информация о здоровье освобожденных заложников стала чуть ли не государственным секретом. Мы даже, наверное, больше знали о них, когда люди находились в зрительном зале. Телевидение все-таки пустили в Театральный центр. Разрешали иногда звонить. Почему же сегодня, когда все позади, мы не имеем права знать о здоровье людей, их состоянии? Почему не объявляют списки тех, кто погиб? Ведь речь идет не о праздном интересе, а о жизненно важной (в буквальном смысле) информации... Столько пережив и испытав за страшные дни, мы вправе знать правду, какой бы горькой она ни была...


Loading...

Почему лидер Каталонии отложил провозглашение независимости от Испании?
ЭКСТРЕННЫЙ СБОР НА ПРОТИВОРЕЦЕДИВНОЕ ЛЕЧЕНИЕ НЕЙРОБЛАСТОМЫ IV СТЕПЕНИ, ВЫСОКОЙ ГРУППЫ РИСКА!!! Мишаева Ксюша, 2.5г.