В самые тяжелые октябрьские дни подмосковной битвы на самых угрожаемых направлениях оказались две дивизии, сформированные в Казахстане – 312-я и 316-я. Их бойцы полегли чуть ли не все, но поставленную задачу – хоть на несколько дней остановить немцев – выполнили.
В Казахстане за годы войны было сформировано 12 стрелковых и четыре кавалерийских дивизии, семь стрелковых бригад, около 50 отдельных полков и батальонов. Три кавалерийских дивизии и две стрелковые бригады были казахскими национальными соединения. А вообще из 6,4 млн человек, живших в 1941 году в Казахстане, были призваны в действующую армию 1,2 миллиона. Из ушедших на фронт погиб и пропал без вести каждый второй.
Рухнувшие фронты
10 сентября 1941 года после завершения двухмесячных ожесточенных боев в районе Смоленска Ставка Верховного Главнокомандования потребовала от Западного фронта «закопаться в землю и за счет второстепенных направлений и прочной обороны вывести в резерв шесть-семь дивизий, чтобы создать мощную маневренную группу для наступления в будущем». Задача - устоять в обороне и наступать!
А вот что думал враг. Согласно Директиве №35 Верховного командования вермахта, подписанной Гитлером всего четырьмя днями ранее, советские войска западного направления требовалось разгромить до наступления зимы.
30 сентября - 2 октября немцы нанесли удары по сходящимся направлениям из районов Гомеля на Орел, из Рославля на Калугу, из Смоленска на Вязьму и Ржев.
Под Вязьмой и Брянском в окружении оказался почти миллион человек из войск Западного, Брянского, Резервного фронтов. Вышел из них к своим лишь каждый десятый.
Всего три дивизии
Ни Ставка, ни Генштаб не представляли себе реального положения дел на московском направлении. Утром 5 октября дежурный по Малоярославецкому укрепрайону сообщил члену Военного совета Московского военного округа дивизионному комиссару К. Телегину об отступлении к Юхнову воинских обозов и беженцев.
Вылетела воздушная разведка. В полдень командующий ВВС округа полковник Н. Сбытов доложил - со стороны Спас–Деменска к Юхнову по Варшавскому шоссе движутся танки и мотопехота гитлеровцев. Длина колонны до 25 километров! Летчику никто не поверил. Пришлось совершить еще два вылета, прежде чем в штабе убедились: немцы беспрепятственно маршируют к Москве…
9 октября в оперативной сводке № 116 Главного командования сухопутных войск вермахта констатировалось - в районе Москвы лишь части НКВД и милиции (артиллерии нет, тяжелого оружия мало). И это была чистая правда. На тот момент для прикрытия Московского направления оставались лишь казахстанские 312–я, 316–я и сибирская 32–я стрелковые дивизии. Всего три дивизии! Без какого-то бы то ни было боевого опыта, недовооруженные.
Но они сделали невозможное. Выстояли, погибнув почти целиком. Но дали столь необходимую передышку, чтобы подтянуть свежие части, привести в порядок разбитые.
Благодаря этим выигранным дням и часам, на Западный фронт, командование которым было поручено Жукову, подтянули 14 стрелковых дивизий, 16 танковых бригад, более 40 артиллерийских полков.
К 23 октября ценой огромных усилий и жертв удалось на время остановить германский натиск. Сегодня остается признать, что события тех роковых октябрьских дней развивались вопреки всем планам, как немецкого командования, так и советского. Проявил себя неучтенный фактор – мужество, доходящее до самопожертвования.
Стойкая 312-я
«З12-я стрелковая дивизия была сформирована в городе Актюбинске (ныне Актобе) под командованием полковника Александра Наумова, который прибыл в город 17 июля 1941 года вместе с назначенными в дивизию командирами, политработниками, интендантами», - рассказывает публицист Владимир Спасибо в статье «Родина или смерть», опубликованной в газете «Совершенно секретно».
Наумов был уроженцем Акмолы. Из семьи казака, погибшего в русско-японскую войну. В Первую мировую стал офицером. Награжден. Вступил в Красную армию. В 22 года командовал бригадой. Учился. Служил. Был на хорошем счету. На формирование новой дивизии командование отвело ему всего две недели.
Для ее укомплектования были призваны в армию 6654 жителя Актюбинской области, 3264 - Южно–Казахстанской, 1700 - Западно–Казахстанской , 691 – Гурьевской, 450 - Кзыл–Ординской. Из них русских – 4460, казахов – 3556, украинцев– 2012, узбеков – 212, татар – 184, таджиков – 86, туркмен – 74, белорусов – 23.
Мало того, что значительная часть солдат была малограмотна либо совсем неграмотна (28,1 и 14,2% соответственно), так еще и половина – плохо, либо совсем не обучена военному делу. Из 11 347 человек служили в армии 5069; проходили сборы при воинских частях - 442; вневойсковую подготовку в ОСОАВИАХИМе – 3200. Совсем не обучено военному делу 4684.
Не хватало минометчиков, артиллеристов, саперов, связистов, химиков, медиков. В стрелковых полках отсутствовала малокалиберная и гаубичная артиллерия. И вот такой необученной, плохо вооруженной части пришлось принять на себя массированный удар немцев.
9 октября 1941 года полковник Наумов принял командование малоярославецким участком. А еще 8 октября первый эшелон дивизии прибыл на станцию Ворсино. Прямо под бомбежку. От которой защититься было нечем. Ни одного зенитного орудия!
11 октября дивизия заняла боевой участок, 60 км по фронту. Дивизия получила линию фронта, в несколько раз превышающую все уставные нормы!
Полкам приходилось занимать участки оборонительной линии слева и справа от Варшавского шоссе, фактически становясь самостоятельными боевыми единицами, стыки между которыми заполнялись разнородными частями.
Стык между 1079-м и 1081-м стрелковыми полками 312-й дивизии на шестикилометровом участке Рябцево–Малахово оборонял 4-й батальон курсантов Подольского пехотного училища. Между 1079-м полком и Варшавским шоссе располагался 3-й батальон Подольского пехотного училища, состоявший из курсантов с 15–дневным сроком обучения. По сути, из мальчишек.
1083-й стрелковый полк оказался за шоссе, и был отрезан от дивизии. Радиосвязи с ним не было. Александр Наумов был вынужден передать этот полк под командование начальнику Подольского пехотного училища генерал–майору В. Смирнову.
11-14 октября 1083-й полк «казахстанской» дивизии вел ожесточенные бои, то и дело вступая в рукопашные схватки. Обескровленный полк немцам удалось окружить. Лишь небольшая часть воинов вырвалась из окружения.
859-й артполк, входивший в состав дивизии, огнем из устаревших 107-мм пушек наносил атакующему врагу большой урон. 15 октября по шоссе на деревню Тяпино наступали тридцать танков. Артиллерийским огнем 13 танков были уничтожены, остальные повернули обратно. На следующий день против артиллеристов был брошен батальон немцев. Снаряды и патроны закончились, артиллеристы пошли в штыковую атаку. Из 98 казахстанцев в живых остались лишь 17 человек.
15 октября под артогнем и бомбежкой 3-й подольский курсантский батальон разбежался по окрестным лесам. К вечеру мальчишек собрали, усилили бойцами правофлангового батальона 1079–го полка и восстановили положение.
1081-й стрелковый полк 312-й дивизии оборонял Детчино – единственное препятствие на пути к городу Малоярославцу с юга. 13 октября немецкая пехота, при поддержке с воздуха овладела соседним селом – Верхними Горками. А вечером 14 октября заняла Таурово и ворвалась на южную окраину Детчино. Утром 15 октября 1081-й полк контратакой выбил противника за пределы села. Немцы семь раз атаковали Детчино. Но, несмотря на численный перевес, не сумели сломать оборону казахстанского полка. Полк, на который наступали три пехотных полка немцев, двое суток вел бой в окружении.
Сумело выйти к своим около сотни человек из почти трех тысяч.
18 октября командующий 43-й армией, в которой воюет 312-я дивизия, генерал-майор К. Голубев доносит командующему Западным фронтом Жукову: «…312-я стрелковая дивизия…связи с 1079-м полком не имеет, предположительно он в течение ночи отошел на рубеж, согласно приказа. …4-й батальон подольского пехотного училища, обороняющий рубеж Рябцево–Малахово, разбежался. …1081-й стрелковый полк, получив приказ для отхода на новый рубеж, не смог оторваться от противника. Противник на его плечах врезался вглубь обороны. К утру от 1081-го полка осталась одна стрелковая рота».
Остатки 312-й дивизии, ведя бои с немцами, 19 октября стали отходить к реке Протва. Подойдя к реке, бойцы обнаружили, что оборонявшая восточный берег Протвы 17-я стрелковая дивизия не только оставила позиции, но и подорвала мост.
На берегу скопилось около тысячи повозок и автомашин с ранеными и войсковым имуществом. По наведенному на скорую руку мосту, а большей частью вплавь пехота переправлялась под пулеметным огнем немцев. Всю технику, тяжелое оружие пришлось оставить.
В оперативной сводке штаба 43-й армии 20 октября сообщалось, что 312-я стрелковая дивизия имеет в своем составе один полк численностью не более 1800 человек, который с боем отходит на Тарутино.
22 октября 1941 года остатки 312-й стрелковой дивизии занимали позиции по рубежу деревень Борисово, Орехово, Макарово, Марково и Корсаково. Весь этот день и 23 октября шли бои с атакующими немцами. В бой были брошены все способные держать оружие. В последние часы траншею держали взвод автоматчиков и штабисты во главе с полковником Наумовым.
Наумов докладывал начальнику штаба армии Боголюбову: «…в так называемом 1079-м стрелковом полку осталось до роты, с которыми защищали колонию глухонемых. …В настоящее время у командира 1079-го полка осталось до взвода. И у меня в Орехово также – до взвода бойцов… В штабе дивизии у меня осталось с бойцами 15 человек, с которыми веду бой, не уходя от Орехово». К исходу дня немцы прекратили наступление. А в ночь на 24 октября подошла свежая 93-я дальневосточная дивизия.
В тот же день Наумову поступает приказ вступить в командование остатками 53-й, 17-й, 312-й дивизий. В 53-й дивизии – 5527 человек, в 17-й – 1563, в 312-й- 1096.
312-я за две неполных недели боев потеряла более десяти тысяч человек!
Командующий армией объявляет Наумову, что река Нара является последним рубежом. Здесь противник должен быть остановлен. И ничто не может оправдать его сдачу. Даже смерть!
Осталась только память
Из остатков трех дивизий была создана одна, под номером 53. Хотя Наумов просил присвоить сводной дивизии номер 312.
«Военному совету 43 армии.
Двенадцать дней части 312-й стрелковой дивизии вели ожесточенные упорные бои с фашистскими войсками. Во время боев весь личный состав проявил беспредельную преданность нашей Родине, партии и великому Сталину.
В самых тяжелых условиях боя бойцы, воодушевленные командным и политическим составом, стойко боролись с врагом. Не было ни единого случая бегства с поля боя даже мелких подразделений или групп.
1081-й стрелковый полк, будучи окружен противником в районе Детчино, продолжал в течение двух дней упорно оборонять доверенный ему район обороны. В последнем донесении командование полка докладывало: ваш приказ «Ни шагу назад!» выполним. Будем бороться до последней капли крови.
…Имеющиеся кадры способны обеспечить сколачивание дивизии, которая так же честно и самоотверженно будет драться с врагом, как боролись части 312-й стрелковой дивизии.
Командование дивизии надеется на удовлетворение просьбы, а также просит разрешения на представление к правительственным наградам отличившихся в боях красноармейцев, командиров и политработников, оставшихся в живых.
Командир 312-й стрелковой дивизии полковник Наумов А.Ф. 2 ноября 1941 года».
Но командование решило иначе. К чему, мол, эта лирика. И дивизия получила номер 53. Правда, всех казахстанцев свели в один полк.
Героические сыны Казахстана
Судьбу 312-й стрелковой повторила 316-я стрелковая дивизия. С той только разницей, что про бои, которые она вела под Москвой, известно гораздо больше. Формировалась 316-я стрелковая дивизия в июле в Алма-Ате военным комиссаром Киргизской ССР генерал-майором Иваном Панфиловым и инструктором алма-атинского военкомата старшим лейтенантом Бауыржаном Момышулы. Почти половину личного состава составляли казахи, треть – русские.
10 октября 1941 года первые эшелоны дивизии прибыли в район Можайска в 16-ю армию К. Рокоссовского. Получили полосу обороны в 44 км на Волоколамском направлении.
Жуков приказывает: «Учитывая особо важное значение укрепрубежа, объявить всему командному составу, до отделения включительно, о категорическом запрещении отходить от рубежа. Все отошедшие без письменного приказа военных советов фронта и армии подлежат расстрелу».
Дивизия вступила в бои 16 октября. И вела их умело и жестко. 23 октября в докладе фон Боку командир 5-го немецкого армейского корпуса генерал Р. Руоф сообщал: «316-я дивизия… имеет в своем составе много хорошо обученных солдат, ведет поразительно упорную оборону…ее слабое место – широкий фронт расположения». (По боевым возможностям для дивизии оптимальна 8-10-километровая ширина полосы обороны- прим.Ред.)
24 октября немцы усилили натиск. После двух дней ожесточенных боев оставлена станция Волоколамск. А затем и город Волоколамск. Командование фронтом смогло помочь только «разборками», угрозами и комиссиями.
В середине ноября новый удар немцев. Но 316-я дивизия бьется отчаянно. Не бежит. И стойкость дивизии отмечена. 17 ноября ее награждают Орденом Красного Знамени, а 18 ноября переименовывают в 8-ю гвардейскую. После гибели комдива дивизия становится Панфиловской.
Батальон 1073-го полка 316-й дивизии под командованием Момышулы с 16 по 18 ноября 1941 года сражался в окружении у деревни Матренино. Командовал Момышулы умело, смог вывести батальон из окружения боеспособным. Сохранил 670 человек. Вскоре был тяжело ранен, долго лечился. Вернулся на фронт, в звании полковника командовал дивизией. За бои под Москвой был представлен к званию Героя Советского Союза.
Поскольку битва за Москву фактически длилась полтора года, с момента начала сражения за Смоленск и до отхода немцев с Ржевско-вяземского, то надо вспомнить и о судьбе 100-й и 101-й отдельных стрелковых бригад, которые были сформированы в ноябре-декабре 1941 года по приказу НКО СССР «О формировании национальных кавалерийских и стрелковых бригад».
В 100-й бригаде казахов было 86%, русских – 11%. Уже в момент формирования из состава бригады было направлено 1700 человек в Панфиловскую дивизию. В апреле 1942 года - еще 594 человека. В августе 1942 года бригаду перебрасывают под Москву. А уже 25 ноября в районе села Молодой Туд она входит в прорыв германской обороны. Идут тяжелые, кровопролитные бои. Из 4 751 человек к 3 декабря оставалось в строю только 1 994.
Судьба 101-й бригады столь же трагична. Но и столь же достойна самых высоких слов для оценки подвига ее бойцов.
Не на жизнь. А насмерть
Стойкость казахстанских частей была поразительна, а воевали они героически. И употребление самых высоких слов в их адрес совершенно правомерно. Потому что так воевали далеко не все. Многие части были полностью деморализованы из-за бесконечного отступления. В этих условиях командование, которое было растеряно не в меньшей степени, чем рядовые бойцы, обратилось к поистине драконовским методам принуждения войск к стойкости. К расстрелам без суда и следствия.
Доходило даже до угроз расстрела командующих армиями, не говоря уж о командирах дивизий, полков. Тот же генерал-майор К. Голубев 8 ноября 1941 года жаловался Сталину на Жукова: «На второй день по приезде меня обещали расстрелять, на третий день отдать под суд, на четвертый день грозили расстрелять перед строем армии. В такой обстановке работать невозможно».
Но под страхом расстрела и сам Голубев действовал жестоко. 20 октября он издает приказ по армии. «Несмотря на то, что приказ Народного Комиссара Обороны № 270 и приказы Командующего Западным фронтом № 345, 346 доведены до каждого красноармейца, командира и политработника, все же наблюдаются случаи, когда командиры частей, подразделений и отдельные красноармейцы без приказа оставляют поле боя и самовольно по–предательски, при первом же, даже несерьезном столкновении с противником, отходят в тыл, а некоторые из них бросают оружие.
Так, например, командир 223-го стрелкового полка майор Владимирский и военком полка старший политрук Емельянов без приказа отвели полк на 20 километров в тыл, не выполнив боевой задачи. Емельянов и Владимирский, как трусы и предатели Родины расстреляны перед строем.
Приказываю:
1) Трусов и паникеров, уходящих без разрешения с боевых позиций, бросающих оружие и технику, расстреливать на месте. В равной степени несет ответственность командир и начальник (комиссар), которые не предотвратили подобных явлений…»
21 октября Голубев пишет Жукову, что для наведения порядка расстреляно перед строем 20 человек.
В этот же день командующий фронтом издает приказ:
«В связи с неоднократным бегством с поля боя 17-й и 53-й дивизий приказываю:
В целях борьбы с дезертирством выделить к утру 22.10. отряд заграждения, отобрав в него надежных бойцов воздушно–десантного корпуса.
Заставить 17-ю и 53-ю стрелковые дивизии упорно драться, и в случае бегства выделенному отряду заграждения расстреливать на месте всех, бросающих поле боя. О сформировании отряда донести».
22 октября Жуков категорически запрещает Голубеву отходить с занимаемого рубежа. Командира 17-й стрелковой дивизии приказано арестовать и перед строем расстрелять. Заставить 17-ю и 53-ю стрелковые дивизии вернуть Тарутино, во что бы то ни стало, включительно до самопожертвования.
Общая судьба
Такова хроника тех сверхтяжелых дней под Москвой, в которую вписана краткая история частей из Казахстана. В самый критический момент жизни большой страны они часто необученные, без тяжелого оружия, без авиационной поддержки, без танков продемонстрировали поразительную стойкость и мужество в битве под Москвой. Погибли, но не побежали.
Простые люди, казахи и русские, они исполнили свой долг. Но что помогло им выстоять? Раз за разом отбивать атаки и самим контратаковать. Ходить в штыковую, когда нет ни одного патрона, драться саперными лопатками, ножами, голыми руками... Глохнуть от беспрерывных бомбежек и артобстрелов, слабеть от голода, видеть гибель товарищей, с которыми всего неделю назад стояли рядом в строю... И знать, что подмоги не будет. Что на выручку никто не придет. Что есть только бесконечно усталые люди, оборванные, с ранами, замотанными грязными бинтами. И этот окоп, и поле, разрытое воронками, - последнее, что увидишь в жизни.
А позади Москва. Позади большая страна. Позади Родина. И пусть жизнь, которая осталась там, за спиной, в Казахстане, была не слишком сладкой, но в ней была и мать, и школа, и первое свидание. Немного, конечно. Но зато это было свое, самое дорогое. А там, за бруствером только чужое, ненавистное, пришедшее незваным на нашу землю, принесшее боль и кровь. И чем больше крови враги проливали, тем сильнее было сопротивление.
Огромной дугой, повторяя линию той героической обороны, стоят по Подмосковью, по Тверской области, Калужской стелы, обелиски, памятники, памятные плиты. Но сколько имен еще не перенесено на бронзу и мрамор! Русских, украинских, белорусских… И конечно, казахских. Все, что мы можем сделать для них, погибших - только помнить. И чтить.
Как чтут память воинов 100-й и 101-й казахстанских бригад, погибших под Ржевом. Усилиями Посольства Республики Казахстан в РФ им был сооружен Мемориал. На гранитной стене увековечены 10 тысяч фамилий воинов-казахстанцев, данные о которых найдены дипломатами Посольства РК в РФ в Центральном архиве Министерства обороны РФ.
Чрезвычайный и Полномочный Посол РК в РФ Заутбек Турисбеков на церемонии открытия Мемориала подчеркнул важность патриотического воспитания молодежи двух стран в духе уважения к общей истории, высказал пожелание, чтобы заложенные старшим поколением традиции дружбы, добрососедства и союзничества продолжались. Он предложил присвоить имена 100-й и 101-й бригад двум общеобразовательным школам Ржева. И это было сделано. Именем Героя Советского Союза Бауыржана Момышулы названа московская школа № 229. А школа № 891 носит имя Героя Советского Союза девушки-снайпера Алии Молдагуловой.
Их подвиг не забыт. И подтверждением этого прозвучали слова Президента Казахстана Нурсултана Назарбаева: «Мы понимаем, что наш мир невероятно хрупок, чудовищно уязвим и нашей цивилизации необходимо единение. Мы были, есть и будем едины со всеми народами в деле сохранения истины о нашей общей Великой Победе, которая досталась нам ценой неисчислимых страданий, жертв, лишений. Мы свято чтим память о принесенных жертвах».
