04 декабря 2016г.
МОСКВА 
-8...-10°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

НАДЕЖДА - НА НЕДРА СИБИРИ

Юдина Людмила
Опубликовано 01:01 30 Марта 2001г.
Профессиональный праздник - неплохой повод, чтобы поговорить не только о достижениях, но и о нерешенных задачах, которых в отечественной геологии немало. Поэтому беседа журналистов с руководителями Министерства природных ресурсов России накануне Дня геолога получилась весьма острой. На наши вопросы отвечали министр Борис Яцкевич и его заместитель, руководитель государственной геологической службы Александр Наталенко.

- Борис Александрович, в этом году ваш профессиональный праздник выпал на 1 апреля - день смеха и всеобщего "неверения". Скажите, а во что, по-вашему, не нужно верить россиянам?
Б. Яцкевич: Не надо верить в расхожий термин, будто мы разбазариваем свои ресурсы. Это совершенно не так, и сложившийся негативный стереотип, надеюсь, геологи сумеют сломать. Неправда и то, будто мы "проели" большую часть своих природных богатств, что детям и внукам ничего не останется. Россия в достатке обеспечена практически всеми видами минерального сырья. На сегодня у нас выявлено и разведано около 20 тысяч месторождений основных и стратегических видов полезных ископаемых и более 15 тысяч месторождений общераспространенных их видов. Мы в ресурсно-сырьевом плане - самодостаточная страна и по праву можем этим гордиться. Я со всей ответственностью заверяю, что острого дефицита, способного поставить под угрозу экономическую безопасность России, у нас нет ни по одному виду ресурсов.
- Но ведь, чтобы получить сырье, необходимо вложить в разведку, разработку и обустройство месторождений немалые средства. Суммарная инвестиционная емкость геопроектов составляет порядка 100 миллиардов долларов на период до 2005 года. Известно и другое: экономическая и правовая ситуация в России никак не располагает к привлечению инвестиций даже в перспективные отрасли. Откуда же брать деньги на реализацию ваших планов?
Б. Яцкевич: Прежде чем хлопотать о привлечении инвестиций, необходимо определиться: а чего мы хотим? Какие ресурсы, в каких объемах и в какое время нам нужны? Нередко нас упрекают в том, что многие месторождения законсервированы. А ведь главная причина в том, что отечественная экономика зачастую просто не в состоянии "переварить" тот объем ресурсов, который уже есть. Поэтому речь сегодня надо вести не о резком, а о постепенном и планомерном увеличении добычи нефти, газа, других ископаемых.
Другая сторона инвестиционной проблемы состоит в том, на каких условиях привлекать средства, прежде всего зарубежные. Будем откровенны, инвесторы и сегодня готовы вложить капитал в наши проекты, особенно после принятия Закона "Соглашение о разделе продукции". Но закон тоже надо использовать с умом, к тому же опираясь на собственный горький опыт по привлечению "антиинвестиций". Я имею в виду печально известные проекты "Сахалин-1", "Сахалин-2", от реализации которых (совместно с зарубежными компаниями) Россия осталась в проигрыше.
- В чем же главный "минус"?
Б. Яцкевич: Мы не владели ситуацией с самого начала - со времени переговорного процесса. У нас тогда не было опыта, и получилось, что тон задавал инвестор. На базе его технико-экономического обоснования и формировалось Соглашение. На основе международного права, но в ущерб российским национальным интересам устанавливались правовые нормы реализации проектов. Сегодня это соглашение имеет форму закона, и мы уже не в силах что-то изменить.
- Что нужно предпринять, чтобы подобные ситуации не повторились?
Б. Яцкевич: В России необходимо сформировать компанию "профессиональных переговорщиков", где будут сосредоточены высококлассные специалисты. Переговорный процесс требует высокой квалификации - и экономической, и геологической, и правовой, и дипломатической. Команда, ведущая переговоры, обязана по меньшей мере добиться равного обеспечения интересов сторон.
- По данным Министерства энергетики, наши крупные нефтяные компании используют лишь 15-20 процентов месторождений от тех, на которые имеют лицензии. Можно ли эту ситуацию назвать нормальной? И если нет, существует ли механизм отзыва лицензий?
Б. Яцкевич: Для меня это больная тема. Правда, хочу возразить, что осваивается не 15-20, а процентов 30 месторождений. Но это не сглаживает остроты проблемы.
Напомню, что в начале 90-х годов 70 процентов лучших месторождений углеводородов были "закреплены" за крупными компаниями. Это был период зарождения рыночных отношений, децентрализации экономики. Вкупе с другими мероприятиями произошла и раздача месторождений.
А. Наталенко: Надо учесть, что это была не механическая раздача лицензий, как привыкли считать. На самом деле вышло постановление правительства, обязывающее провести массовое лицензирование. По сути, государственные лицензии подтверждали наличие запасов разведанных полезных ископаемых у тех предприятий, которые еще в советское время ими обладали. Еще до принятия постановления геологи предлагали ввести для компаний так называемую стандартную обеспеченность запасами (как принято во всем мире). По нефти, например, она исчисляется десятью годами. То есть, посмотрев уровень добычи компании за минувший год, министерство выдает лицензию на такой объем запасов сырья, который компания в состоянии освоить за 10 лет. Все остальное остается в государственном резерве. Но нас тогда не послушали.
Б. Яцкевич:Негативные последствия дали себя знать лишь спустя несколько лет. Суть их в том, что компании "перенасыщены" запасами. Поэтому не успевают разрабатывать лицензионные участки. И сегодня перед нашим министерством стоит задача анализа ситуации и принятия соответствующих решений. Прежде всего стараемся определить: что даст в том или ином случае лишение компании лицензии? Благом обернется это для отрасли, региона или, наоборот, приведет к разрушительным последствиям? Даст ли передел минерально-сырьевой базы прирост качества или негативно повлияет на рынок ресурсов? Мы (я имею в виду все государственные структуры) и так допустили немало ошибок за последние годы, поэтому на новые просто не имеем права.
У нас есть механизм изменения ситуации. Но прежде всего мы настроены не выдавать новых лицензий "про запас".
- От чего зависят темпы геологоразведочных работ?
Б. Яцкевич: Не буду оригинальным - от заказов на разведку. От экономической ситуации. Мы на собственном опыте убедились, что геологоразведка не должна идти от освоения в большом отрыве. У нас есть месторождения, которые открыты 40 и более лет назад, в них вложены огромные деньги, и они до сих пор остаются невостребованными. Кому это надо?
Мы исходим из реальных требований. Сегодня их суть состоит в том, что в ближайшие 3-5 лет геологи должны обеспечить стабильное воспроизводство минерально-ресурсной базы.
Понимаем, что геология вскоре будет востребована значительно в большей степени, чем сегодня. Но в этой области, как в любом сложном процессе, важна непрерывность.
- Экономическое развитие регионов во многом зависит от развитости их минерально-сырьевой базы, от степени разведанности запасов полезных ископаемых. У российских геологов в этом плане еще много работы, не так ли?
А. Наталенко: У нас все вопросы так тесно завязаны между собой... Сегодня геологоразведка не может вестись сама по себе, независимо от того, как скоро понадобятся ее исследования. Поэтому мы четко сформулировали задачу: геологическая служба России должна сконцентрировать свое внимание на создании новых ресурсных возможностей. Но этот ресурсный потенциал мы не можем осуществлять повсеместно, это просто не нужно. Если говорить, например, об углеводородном сырье, то здесь необходимо ранжировать задачи. Например, у нас есть Западная Сибирь, где сосредоточены большие запасы и есть развитая инфраструктура. Даже при более сложной структуре месторождений вести работы здесь экономически выгоднее, чем где-либо.
Есть у нас и шельф, обладающий серьезным углеводородным потенциалом. Сюда обращены взоры многих западных стран. И наше присутствие или отсутствие на шельфе - вопрос не только геологический, но и политический. Надо понимать, что в ряде ситуаций геология выступает в качестве инструментария, обеспечивающего геополитические интересы государства. Следующая наша "геологическая песня" - Восточная Сибирь. Часть запасов здесь разведана. Первый цикл сделан. Следующий шаг - наращивание ресурсных возможностей. Восточную Сибирь надо готовить к освоению.
- Что это значит?
А. Наталенко: - В нашей стране произошло событие, на которое никто особо не обратил внимания, даже специалисты: за последние 30 лет в России не введено в освоение ни одной нефтегазоносной провинции. Такого в истории страны еще не было. В 20-е годы мы ввели Кавказ, в 40-е - Урал и Поволжье, в 70-е - Западную Сибирь. "Волнообразное" введение этих провинций обеспечивало социально-экономическое развитие страны, и в первую очередь самих ресурсных регионов. С тех пор - ничего, кроме Тимано-Печерской провинции, где есть лишь небольшой прирост ресурсов. В этой связи Восточная Сибирь является зоной нашего особого внимания. Поэтому недавно мы провели открытое совещание для компаний, проявляющих интерес к этому региону, выяснили их корпоративные интересы, чтобы иметь возможность соединить их с интересами государственными. Такое единение нам всем крайне необходимо, потому что выходить в столь сложный регион по одиночке не выгодно никому.
- Александр Егорович, а какой геология будет завтра?
А. Наталенко: Время классической геологии уходит. На смену идут новые технологии, новые формы исследований, новые условия работы и жизни специалистов. Сегодня идет реформирование всей геологической системы. Но мы бы хотели взять из прошлого романтизм профессии. Без этого геология не сможет развиваться. Сейчас, к сожалению, отрасль стареет. Однако уверен, сюда обязательно будет приток молодежи - ведь это очень перспективная профессия, и работы тут - непочатый край.
- Как увязать перспективы развития отечественной геологии с неизбежной борьбой за минеральные ресурсы, которая по прогнозам многих специалистов будет в ближайшие десятилетия обостряться на планете?
А. Наталенко: Накануне дня геологов на заседании Совета безопасности России как раз рассматривался вопрос сырьевой безопасности нашей страны в XXI веке. В мире давно уже идут процессы глобализации, в основе которых - ресурсный потенциал. Индустриальные страны - основные потребители минеральных ресурсов четко и целенаправленно проводят свою политику. Они понимают, что чем дальше, тем больше минеральные ресурсы будут становиться политическим фактором. Наша страна, обладающая огромным ресурсным потенциалом, пока в этот процесс не включилась. А медлить нельзя.
Россия - самодостаточная страна. Она может обеспечивать себя и использовать экспортный потенциал в своих интересах, для решения геополитических задач. Мы привыкли к тому, что богаты. Но любая минерально-сырьевая база все же конечна. Она имеет физические и временные границы. Поэтому надо рачительно, по-хозяйски относиться к природным богатствам, заботиться о будущих поколениях.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников