Андрей Звягинцев: «Я писал сценарий про город, которого не видел»

Андрей Звягинцев рассказал «Труду» о работе над киноальманахом и судьбе своей новеллы

На премьере фильма «Нью-Йорк, я люблю тебя», организованной телеканалом World Fashion Channel и TOP Film distribution, Андрей Звягинцев рассказал «Труду» о работе над киноальманахом и судьбе своей новеллы.

— Почему ваша новелла и новелла Скарлетт Йоханссон существуют в фильме отдельно от остальных?

— Продюсер, вероятно, решил, что они не вписываются в общую канву. Настоящая причина мне не ясна, а официальная версия звучит так. Фильм показали фокус-группе, и обычные зрители сказали, что в обеих новеллах: а) слишком медленно развивается действие; б) непонятно, «про что кино».

— Как вы попали в кинопроект «Нью-Йорк, я люблю тебя»?

— Об этом я уже многим рассказывал. А вот о том, как я попал в Нью-Йорк, пока никому. Это довольно смешная история. Продюсер Эммануэль Бенбии пригласил меня в этот проект весной 2007-го, и я еще полгода сомневался, потому что не знал, что это за новелла могла бы быть.

Эммануэль меня убеждал: «Ты приезжай, дней десять по Нью-Йорку походишь, и у тебя непременно будет инспирейшнз!» Я уже было решился, и тут вдруг Эммануэль звонит снова и, чертыхаясь, говорит: «Будь это у нас в Париже, ты бы давно уже бродил по городу. Но это Америка, поэтому ты сперва должен написать сценарий, выслать его нам, и только тогда проект будет застрахован и можно будет открыть финансирование».

Я отвечаю: «Комично. Я должен написать сценарий о городе, которого не видел?» Он говорит: «Да. Сожалею, но это так». В результате я написал некую отписку, забавную историю про русского режиссера и американского продюсера. Приходит ответ — супер, отличная история, будем ее снимать. Так я очутился в Нью-Йорке и говорю Эммануэлю: «Мы же договорились, что я пишу нечто, что окажется пропуском в проект, а уже оказавшись здесь, буду искать обещанного инспирейшнз». Ему оставалось только согласиться.

— А как появился новый сюжет?

— У меня еще в Москве была идея соединить фигуры Бродского и Одена, оттого в фильме и звучит стихотворение Одена в переводе Бродского. Потом уже в Нью-Йорке взяла верх аллюзия на «Фотоувеличение» Антониони. Как раз в те дни, когда мы живо вели с Эммануэлем переговоры, осенью 2007 года, умер этот великий режиссер. Мне хотелось поклониться его тени. И оба эти замысла ассимилировались, сошлись, срослись — Бродский, Оден, Антониони.




Елена Малышева назвала передачу о детях-аутистах «Откуда берутся кретины».