Борцы за честные выборы все еще митингуют, а я так и не понимаю: где они были раньше? Ведь у людей всегда есть возможность протестовать посредством разговоров, анекдотов, слухов, сплетен — именно так, мнением, да, мнением народным была если не свергнута, то «опущена» советская власть. И в последнее десятилетие я не замечал ни намека на «революцию языков», не видел никакой новой грезы, из коих только и рождаются политические движения. А значит, у этих митингов причины не политические, но психологические: люди защищают не образ будущего своей страны (такого образа ни у кого из них нет), а красивый образ самих себя, стараясь отмыться от нанесенного им унижения. Ведь все же понимают, что это бы ничего не изменило, если бы даже у партии Иванова отняли десять мандатов в пользу партии Петрова, поскольку как Иванов, так и Петров — люди вполне ординарные, а чтобы бросить вызов хоть той же коррупции, нужно быть очень храбрым человеком с командой таких же отчаюг. Каковых явно нет.

И все же наше дело небезнадежно. Ибо главный ущерб коррупция наносит не экономике, но идеальному образу страны. А мы восхищаемся и людьми, и народами не за их чистоплотность, а за их свершения. И за борьбой с национальными пороками мы почти забыли о приумножении национальных достоинств.

Россия века Пушкина, Толстого, Достоевского, Чехова, Блока была классически коррумпированной страной, но эта проблема только мелькала где-то на периферии их творчества — и все-таки их век, их творения остаются и поныне самым главным, чем мы гордимся и благодаря чему ощущаем себя единым народом. В центре нашего (и всемирного!)образа русского золотого века остаются и останутся его достижения, а не его коррупция. Можно, стало быть, сделаться великой страной, великим народом и при высоком уровне коррупции!

А что оставим потомкам мы? В чем наши более важные цели? Каковы будут великие достижения, по которым нас запомнят? Все-таки векам остается здание, а не чистота в доме. И хотя наводить чистоту чрезвычайно важно, это все же не может заменить возведения стен. Об этой задаче мы совершенно забыли, лихорадочно обустраивая дом без стен. Разве что иногда отвлекаемся, дабы осмеять понятие «национальная идея»: живут же, мол, все приличные народы безо всяких идей, а грязи (коррупции), между прочим, у них изрядно поменьше, чем у нас. Хотя еще большой вопрос, живут они или доживают, большой вопрос, что заставит их приносить серьезные жертвы, если, избави Бог, на них навалится какое-то серьезное испытание. А вот на нас оно уже навалилось. И потому нам остро необходимо видеть в своей стране источник не просто удобств, но высоких переживаний, питающих нашу связь с вечностью, которых одна лишь чистота и порядок породить не могут. Первым шагом к цели вижу всемерное расширение — особенно в провинции — сети школ для наиболее одаренных и наиболее романтичных в науке, искусстве, военном деле, спорте…

Когда же мы, наконец, начнем митинговать за то, чтобы Саше и Маше из глубинки был открыт путь к развитию и реализации их дарований? Чтобы мы могли сказать, как это было в эпоху Пушкина и Толстого: да, мы ущемлены в сладкой участи оспоривать налоги, но зато мы поставляем миру гениев.