02 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
1
БАЛЛ
КУРСЫ   $ 64.15   € 68.47
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

СЛУЖБА УПОЛНОМОЧЕНА БАНКРОТИТЬ?

Стеклов Денис
Опубликовано 01:01 31 Июля 2001г.
Если сложить в стопку все, что было написано о несовершенстве российского Закона о несостоятельности (банкротстве) и о всевозможных нарушениях, связанных с его исполнением, наверное, получится столб высотою с Эйфелеву башню...Словом, проблема весьма актуальная, и от ее правильного решения зависит судьба многих предприятий и целых отраслей.

Пик интереса к вопросам, связанным с банкротством, пришелся на начало 2000 года. В то время отечественные законодатели испытывали на прочность новый проект закона в горниле Федерального Собрания. Надо отдать им должное, тогда со своей задачей они справились. Проект был одобрен и Государственной Думой, и Советом Федерации. Однако президент (на тот момент - и.о. президента) закон не утвердил, посчитав, что документ "нуждается в существенной доработке". Таким образом, остался в силе закон о несостоятельности 1998 года.
Что же побудило главу государства отправить на дальнейшую доработку одобренный Госдумой и Советом Федерации документ? Одним из существенных возражений президента в адрес законопроекта было то, что он допускает корректировки своих положений в подзаконном акте, а "решение суда обусловливается решением органа исполнительной власти". Это означает, что новый вариант закона должен был чрезмерно усилить функции государственных органов по финансовому оздоровлению.
Казалось бы, что в этом плохого? Тем более что за последние несколько лет только ленивый не говорил о том, что банкротство в России служит не столько средством для оздоровления предприятий, как задумывалось изначально, сколько инструментом для передела собственности.
Есть, конечно, и такое явление, чего греха таить. Но почему-то очень часто борцы за справедливость забывают о роли государственных органов в процессе банкротства. А она, согласитесь, совсем немаловажна. Ведь от того, какую позицию по делу несостоятельного предприятия займет государство, очень часто зависит судьба не только самого предприятия, но и его работников, а если речь идет о градообразующих производствах, то и судьба целых населенных пунктов. Однако, как показывает практика, государство, обязанное печься об интересах всех своих граждан, и Федеральная служба по финансовому оздоровлению и банкротству (ФСФО) - совсем не одно и то же.
За примерами далеко ходить не надо. Очень показательна ситуация, сложившаяся в прошлом году на "Ленинградском Металлическом заводе" (ЛМЗ), кредиторская задолженность которого на момент открытия конкурсного производства составляла около 500 млн. рублей. Внешний управляющий предприятием Евгений Гуляев нашел способ выхода из состояния банкротства. Способ этот хорошо известен на Западе, но до сих пор не применялся в России: управляющим была проведена дополнительная эмиссия акций. В итоге 14 млн. акций ЛМЗ разошлись "на ура", что позволило предприятию привлечь достаточно средств и для выхода из кризиса, и для расчетов с кредиторами.
Вот-то тут у Е. Гуляева и начались проблемы. Факт проведения доп-эмиссии очень не понравился акционерам ЛМЗ и почему-то ФСФО. Казалось бы, федеральная служба, основной задачей которой является финансовое оздоровление предприятий, должна была только приветствовать стремление внешнего управляющего вывести ЛМЗ из кризиса, к тому же механизм дополнительной эмиссии такую возможность давал. Но вместо этого в начале августа 2000 года ФСФО приостанавливает действие лицензии г-на Гуляева и разворачивает масштабное сопротивление внешнему управляющему в арбитражных судах.
Представители ФСФО при этом мотивируют свои действия тем, что Е. Гуляев, по мнению службы, допустил нарушение Закона "Об акционерных обществах", осуществив дополнительную эмиссию акций Ленинградского Металлического завода в период внешнего управления. При этом службу совершенно не смущал тот факт, что девять (!) судов различного подчинения и уровня приняли положительное решение относительно этой эмиссии, признав ее полностью соответствующей как законодательству об АО и о банкротстве. Выходит, незаконным являлось как раз распоряжение ФСФО...
К разрешению ситуации на ЛМЗ, помимо арбитража, подключилась пресса, которая пристально следила за действиями ФСФО и сделала вывод, что служба активно лоббирует интересы совладельцев завода, желающих обанкротить вполне финансово устойчивое предприятие.
В результате проведенного журналистами ряда петербургских газет независимого расследования были обнаружены связи Федеральной службы с акционерами ЛМЗ - "Энергомашкорпорацией". В частности, ФСФО активно "проталкивала" на место внешнего управляющего завода Татьяну Грамотенко - на тот момент руководителя территориального агентства ФСФО по Ростовской области, которая прочно обосновалась в Санкт-Петербурге, как только началась "битва" за активы ЛМЗ. Ранее г-жа Грамотенко содействовала введению внешнего управления на АО "Атоммаш", впоследствии перешедшего под полный контроль "Энергомашкорпорации", чего все же не случилось с ЛМЗ. Протест против складывающейся ситуации со стороны общественности, поддержанный арбитражным судом, который обязал ФСФО восстановить действие лицензии Е.Гуляева, позволил Ленинградскому метзаводу ликвидировать кризисные явления и завершить в феврале 2001 г. процедуру внешнего управления.
Аналогичный процесс происходил в прошедшем году и на ОАО "Качканарский ГОК "Ванадий". Скандальную известность ГОК приобрел в феврале 2000 года, когда миноритарные акционеры, представляющие интересы Уральской горно-металлургической компании (УГМК) (7,4 процента акций), сумели сменить руководство на предприятии. Все телеканалы обошли кадры с "захваченным" ГОКом; обе стороны развернули PR-кампании, обвиняя друг друга в незаконных действиях. До февраля 2000 года 70 процентов акций ГОКа принадлежали структурам, дружественным топ-менеджерам предприятия, 19 процентами акций распоряжался местный предприниматель Павел Федулев. После многочисленных судебных тяжб было созвано собрание акционеров. Оно длилось всего 12 минут - за это время акционеры утвердили состав совета директоров, причем из семи мест шесть получили представители УГМК.
Таким образом, противоречия сторон были сняты. Однако некоторое недоумение все же остается. Ведь недаром же в 2000 году ФСНП РФ возбудила уголовное дело по фактам преднамеренного банкротства ОАО "Качканарский ГОК". Как говорит зять в известном анекдоте, связавший исчезновение бриллиантов из шкафа со скоропалительным отъездом тещи: "Бриллианты-то мы потом нашли, да осадок неприятный остался".
Действительно, ведь еще одной важной функцией ФСФО должна быть деятельность по выявлению случаев преднамеренного банкротства предприятий. К сожалению, припомнить примеры такой деятельности ФСФО почти невозможно. Ну разве что в марте 2001 года одна из московских газет вышла с победной реляцией: "В России создан прецедент осуждения предпринимателя за преднамеренное банкротство". Далее сказано: "И хотя осужден руководитель небольшой фирмы, в ФСФО, которая составляла заключение о преднамеренном банкротстве, надеются, что "победное" завершение уголовного дела позволит добраться до тех, кто специализируется на переделе собственности через процедуру внешнего управления или попросту занимается мошенничеством".
Полностью присоединяюсь к слову "победное" (особенно к тому, что оно написано в кавычках). Доблестной службе за все время своей работы удалось-таки привлечь к ответственности директора "гигантского" (целых 150 кв. м) магазина.
На этом успехи ФСФО на поприще выявления случаев преднамеренного банкротства, похоже, заканчиваются. Ведь с тех пор ни в официальных заявлениях, ни в прессе не объявлялось о том, что кто-то наказан за преднамеренное банкротство. Жду обвинений в мой адрес в необъективности - ведь наказали же все-таки директора магазина. А потом: с марта не так много времени прошло. Может, они еще кого суду справедливому предадут? Может быть. Но я в том сильно сомневаюсь. Хотя это, конечно, субъективное мнение.
Истории внешнего управления на ЛМЗ и Качканарском ГОКе, разумеется, малоприятны и не самым положительным образом сказываются на отношении к ФСФО. Но тем не менее действия службы в обоих случаях не выходили за рамки правового поля: конечным арбитром выступал суд. То же, что произошло в нижегородском ОАО "Оргстекло", в правовые рамки вообще не лезет.
В декабре 2000 года председатель комитета кредиторов "Оргстекла" Андрей Федотов выступил на пресс-конференции в редакции газеты "Нижегородские новости" и обвинил руководство Волго-Вятского территориального отделения ФСФО в "фальсификации документов и желании подвести предприятие к конкурсному производству". К такому выводу конкурсные кредиторы пришли после того, как обнаружили, что в областной арбитражный суд, который 6 декабря 2001 года должен был утвердить план внешнего управления, поступило два протокола заседания совета акционеров предприятия.
Первый вариант содержал одобрение акционерами плана внешнего управления. Второй - особое мнение ФСФО за подписью внешнего управляющего Николая Романовского. 12 декабря на заседании комитета кредиторов Н. Романовский признал, что второй протокол сфальсифицирован и появился в суде незаконным образом. По данному факту комитетом кредиторов ОАО "Оргстекло" направлена жалоба на действия ФСФО в областную прокуратуру. Прибавьте к этому нецелевое использование Федеральной службой по финансовому оздоровлению бюджетных средств, которое было выявлено Счетной палатой РФ в ноябре прошлого года. Комментарии, как говорят, излишни.
И еще один интересный аспект. Исходя из содержания статьи 19 Закона "О несостоятельности", согласно которой арбитражным управляющим может быть назначено лицо, зарегистрированное в качестве индивидуального предпринимателя, данный вид деятельности относится к предпринимательской. Соответственно деятельность ФСФО, осуществляемая ее сотрудниками, назначенными арбитражными управляющими, также надлежит рассматривать как предпринимательскую. Подтверждением этого служит, в частности, приказ Федеральной службы от 18 сентября 2000 г. N 301 "О зачислении и расходовании средств, поступающих в качестве вознаграждения арбитражных управляющих". Согласно этому документу указанные средства зачисляются в бюджеты ФСФО или его территориальных органов в качестве "средств, полученных от предпринимательской и иной приносящей доход деятельности". Таким образом, ФСФО, с одной стороны, является государственным органом, лицензирующим и контролирующим деятельность арбитражных управляющих (т.е. органом, уполномоченным регулировать доступ хозяйствующих субъектов к данному виду деятельности). А с другой стороны - ФСФО сама является хозяйствующим субъектом. И, как следствие, имеет прямую заинтересованность в ограничении или устранении конкуренции на рынке таких услуг.
Подобная двойственность статуса службы привела к тому, что за все время существования Закона о банкротстве ФСФО, как лицензирующий орган в Оренбуржье, например, не выдала ни одной лицензии так называемого арбитражного управляющего третьей категории, сохраняя свое положение монополиста в данной сфере предпринимательской деятельности. Выходит, не зря президент не хотел наделять службу чрезмерно широкими полномочиями?


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников