07 декабря 2016г.
МОСКВА 
-11...-13°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.91   € 68.50
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ДИНАМОВСКИЙ СТРЕЛОК

Настенко Георгий
Опубликовано 01:01 31 Июля 2003г.
В юности Володя проявлял способности к живописи, занимался у известного художника Яр-Кравченко. Одно время даже стоял перед ним выбор: футбол или живопись? Но тут началась война, и 17-летний Савдунин стал писать заявления в военкомат: пошлите на фронт. Удалось добиться лишь зачисления в стрелковое пехотное училище. Однако проучился недолго: когда осенью 1942-го под Харьковом стало совсем туго, курсантов сняли с учебы и бросили в самое пекло. Едва остался жив. Уцелевших отправили на переформирование. Савдунина взяли в разведку. Но не сразу - проверяли на силу, выносливость, умение метко стрелять.

ПРЕДСТАВЛЯЕМ СОБЕСЕДНИКА
Владимир Григорьевич САВДУНИН (на фото в центре), прославленный полузащитник московского "Динамо", четырехкратный чемпион СССР, заслуженный мастер спорта. В 186 матчах первенств страны забил 62 мяча. А футболистом стал, еще не сняв военной формы. В годы Великой Отечественной боевые заслуги фронтового разведчика Савдунина были отмечены орденами Отечественной войны I и II степени, двумя орденами Красного Знамени, множеством медалей.
- Когда только погнали немцев от Курска, - вспоминает он, - мы ползали за нейтральную полосу - смотрели, где смогут пройти наши танки по сильно пересеченной местности. В переднем вражеском окопе услышали русскую речь. Нам крикнули оттуда, что подразделение состоит из бывших советских солдат, попавших в плен в начале войны. "Сзади нас держит под прицелом немецкий заградотряд. Начнете бой - мы падаем на дно окопа и все вам сдаемся!"
Впрочем, не всегда с "бывшими нашими" получалось все так благополучно. Спустя несколько дней пошли в разведку двумя парами, я - во второй. Тут налетел ранний густой снег, запуржило. Ребята из первой пары услышали русскую речь, спросили: "Кто идет"? Им ответили: "Свои". А это оказались изменники. Ну и уничтожили они наших. А мы затаились за деревьями. Сквозь снежную пелену видим: идет большой отряд в немецкой форме. Мы с напарником напали на одного из замыкавших, оглушили и уволокли в овраг. И этот тоже оказался одним из тех, кто пошел служить оккупантам!
- Это был первый ваш "язык"?
- Первого я взял под Курском в одиночку. Очень тяжелая была операция. Шли в разведку небольшой группой. На нейтральной полосе попали под страшный обстрел. Удалось живому проскочить через нейтральную полосу только мне одному. Я ворвался в их окоп с края. Оттуда двое фашистов-корректировщиков ведут по нашим позициям прицельный огонь. Одного застрелил в упор. Другого схватил и поволок. Дотащил до зоны, недосягаемой для немецкого обстрела. Прислали наши за мною танк. Мы "языка" в него затолкали и полным ходом к своим позициям. Повезло - проскочили. Потом мне же его поручили в штаб доставить - еще пару километров. А тут немецкий самолет на бреющем полете заходит кругами и нас в упор расстреливает. Местность-то открытая. Я каждый раз резко ныряю под самолет, а немец не убегает от меня, а бежит за мной. Это был его единственный шанс спастись - пули при каждом заходе землю рядом с нами взбивали фонтанчиками.
Доставил я немца в штаб. А когда мы с ребятами возвращались, чтобы товарищей погибших похоронить, еще раз увидел своего пленного. Он мне рукой помахал - как другу. Ценный оказался "язык" - топограф. Кстати, мы, разведчики, всегда старались добыть топографические карты у немцев - они были куда лучше наших!
- Вы ведь были несколько раз ранены: сказалось это на спортивных возможностях?
- Под Курском меня крепко тряхнуло ударной волной от артиллерийского выстрела. После таких сильных контузий у многих потом случались психические травмы. Но меня Бог миловал - молодой организм это легко перенес, без последствий. В другой раз на нейтральной полосе сзади разорвалась мина, ранило в ногу. Кстати, в начале сезона 1945 года, когда мы играли с тбилисцами, Антадзе нечаянно попал мне по тому же месту, я и выбыл на полсезона, так и не успев набрать кондиций к матчам "Динамо" в знаменитой серии с английскими клубами. Пожалуй, это главное разочарование в игровой карьере...
Ну а одно ранение - в руку, это уже под Яссами, в Румынии - считай, и привело меня в спорт. Направили меня тогда домой подлечиться. И вот у стадиона "Динамо" встретился я с Костей Бесковым. Он уговорил меня сыграть за его полк. Вышел я на поле с перебинтованной рукой, но в первом же матче забил 7 голов. После этого полковник Иванов включил меня в команду ОМСБОНа. (Сергей Иванович Иванов - отец нынешнего министра иностранных дел. Во время войны командовал одним из полков ОМСБОНа - спецподразделения, сформированного из спортсменов высокого класса для диверсий в тылу врага. - Г.Н.) А там в одном из матчей я был примечен Якушиным. Михаил Иосифович тогда был ведущим игроком "Динамо", а тренировал команду Корчебоков. С начала 1945-го уже Якушин возглавил "Динамо" и взял меня...
С тех пор Владимир Савдунин в "Динамо" без малого 60 лет. В 40-е годы поступали ему соблазнительные предложения - из "Спартака" от Николая Старостина, а позже от самого Василия Сталина. Отказаться было непросто: герой-фронтовик, уже будучи известным футболистом, никак не мог прописаться у своих родителей - за время войны семью "уплотнили". Когда женился, не прописывали и у жены - тоже жилплощадь не позволяла. Так что предложение перейти в команду ВВС поступило в самый, казалось бы, подходящий момент. Тем более что Василий Сталин лично приехал домой к Савдунину и предлагал прекрасные условия - а он о "своих" спортсменах действительно умел заботиться. И надо такому случиться - буквально в дверях Василий Сталин столкнулся с тестем Савдунина Георгием Антоновичем Майоровым. Поздоровались - Майоров был шофером Поскребышева, личного секретаря "большого" Сталина, так что они были знакомы. Именно тесть и отсоветовал Владимиру уходить из "Динамо" к человеку, скажем так, с весьма сложной репутацией.
И Савдунин ни разу не пожалел о том, что все 12 лет играл в одном клубе, у одного тренера. В любом разговоре о Якушине Владимир Григорьевич непременно вспоминает своего наставника:
- В 1945-м Михаилу Иосифовичу было всего 36. И вот характерный эпизод, говорящий о его изобретательности. Сразу после прилета нашей команды в Лондон Якушин попросил хозяев перенести на более поздний срок первый матч: мол, 7 ноября - наш национальный праздник. Британцы отнеслись с пониманием. А динамовцы этим воспользовались, сходили на матч местных профессионалов, ознакомились с манерой игры и поняли - хозяев обыгрывать можно!
- В высшей лиге фронтовиков было немного. Чем-то они выделялись среди других футболистов?
- Пожалуй, более ответственным отношением к делу. Вот и мне сама судьба предоставила возможность играть на таком высоком уровне. Разве имел я право упустить эту возможность? И еще. Сегодня много говорят о предвзятости судейства. Да ведь оно таким было всегда! Во многих командах были "штатные" грубияны, и рефери их "шалости" порой как бы не замечали. После столкновения с этими "костоломами" можно было оказаться не просто на газоне, но и на больничной койке. Лерман, Махиня, Сеглин порой даже куражились: гаркнут, еще не добежав до игрока, тот от страха сам от мяча отпрыгивает. Но неужели меня или Юру Ныркова, тоже много раз смотревшего смерти в глаза, можно было "купить" на такой дешевый трюк?
...Завершив выступления за первый состав "Динамо", Савдунин стал дипкурьером. Служба вовсе не легкая, требующая большой физической и нервной нагрузки. Однажды из горящего самолета вытаскивал тяжеленные тюки с дипломатической почтой, рискуя взорваться. А в другой раз, когда у самолета на взлете вдруг открылась дверь, Савдунин уже у самого проема умудрился ухватить улетающую в свободное падение стюардессу...
Владимир Григорьевич - живой, остроумный рассказчик. Говорит легко, держится не по годам крепко и молодцевато. И слушая его, невольно ловишь себя на мысли: столько ярких событий выпало на долю одного человека...


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников