Миллионы телезрителей душой сроднились с его героем Иваном Будько из «Сватов». Остается Федор Добронравов в памяти и как участник шоу «6 кадров», которое показывали по телевизору много лет. Да и остальные фильмы и сериалы с его участием не прошли мимо нас: «Ликвидация», «Семь верст до рассвета», «На деревню дедушке — 2», «Мастодонт»... А недавно Федор Викторович был замечен на фестивале «В кругу семьи» в Ярославле, где прошел его творческий вечер. В сентябре этому подлинно народному артисту исполняется 65 лет, так что есть повод подвести некоторые итоги.
— Федор Викторович, насколько известно, ваш творческий путь был непростым. Вы же не сразу стали артистом?
— Я родился в Таганроге в семье простых рабочих. Папа — строитель, мама всю жизнь проработала на хлебокомбинате, стоя у печи, — это физически тяжелый труд. Сам я окончил в Таганроге школу, год поработал на заводе слесарем и ушел в армию, после службы в ВДВ вернулся обратно на завод. Но у меня была детская мечта, хотя тогда я и не думал, что она реализуется. В общем, мечтал об актерской профессии. Ходил в кружки, театральную студию (кстати, дети сегодня не верят, что в моем детстве все это было бесплатно). И да, я мечтал стать клоуном! Но когда пришел после школы поступать в училище на клоунаду, мне сказали: слишком молод, приходи после армии. А после армии не получилось, да и папа был против: что угодно, только не цирк!
— Про клоуна вы не для красного словца, действительно хотели на арене смешить публику?
— Именно так, и у меня были кумиры под стать: я хотел быть Енгибаровым, Поповым, Никулиным. Но поступил, и не с первого раза, в Воронежский институт искусств. С ребятами организовали молодежный театр, и там я три года проработал. А потом в Воронеж приехал «Сатирикон». Константин Аркадьевич Райкин увидел нас, молодых артистов, и пригласил к себе. Я проработал счастливейших 13 лет в «Сатириконе». А потом захотелось свободы, и я ушел, ни с кем не ругаясь, в свободное плавание. А дальше был звонок от Александра Ширвиндта с предложением перейти в Театр Сатиры. К тому времени я уже понял: свобода — это хорошо, но без дома, без театральной семьи как-то не получается. И я пошел в Театр Сатиры, где проработал больше 20 лет.
— У вас есть мечта сыграть какую-то особую роль?
— Когда-то в Воронеже, помню, очень хотел сыграть в «Достоевском» Ставрогина... Да, у меня были мечты, но я их перерос. Поздновато с профессией определился и так долго к ней шел, что просто состарился во время похода. Поэтому и сейчас у меня такое несовпадение: ощущаю себя на 25лет, а уже седина прет. Так что с мечтами опоздал, больше полагаюсь на Господа, а он мне иногда преподносит подарки. Грех жаловаться.
— Не секрет, что многие актеры суеверны, существуют даже специальные театральные приметы и традиции. Вы их придерживаетесь?
— Перед спектаклем мы просим высшие силы не оставлять нас, помогать в трудную минуту. Потому что спектакль — сложное действо: сколько ни репетируй, оно не всегда предсказуемое. На сцене нельзя вернуться, снять еще дубль, как в кино. На съемочной площадке, если тебе вдруг стало плохо, где-то хрустнуло, ты можешь остановиться. Помазал, перебинтовал — и снова в кадр. А в театре такого быть не может. Там другие дистанции и другие силы задействованы, там больше магии. Мы, актеры, вас обманываем, а вы не против, потому что чувствуете то же, что и мы, вместе с нами плачете и смеетесь.
А вообще в каждом театре свои традиции, и они не столько от мистики происходят, сколько от необходимости. Как-то мы приехали с гастролями «Сатирикона» в Санкт-Петербург, и там я увидел, что на всех ведрах за кулисами дужки обмотаны веревочкой. Оказывается, это для того, чтобы звука не было от падающей дужки. Райкин рассказывал, что даже когда Отелло душит Дездемону, если в это время открылась со скрипом дверь, все посмотрят на дверь: войдет кто-то или нет. Шекспир, конечно, против: тут девушку душат, а все на дверь уставились. Поэтому тишина так важна во время спектакля.
Впрочем, сцена неслучайно располагается чуть выше зрителя. Я человек старой закалки, и мне до сих пор кажется, что зритель не должен знать все об артистах: с кем живут, что едят, куда поехали. В своей юности я шел в ларек «Союзпечати» и покупал за 20 копеек фотографию любимого артиста. На развороте был написан год рождения и список ролей — и все, больше ничего. Все остальное где-то за кадром, и оставалось только представлять, как он дышит, ходит, одевается. И в моих фантазиях все актеры были прекрасны и безукоризненны. Сейчас в этих отношениях много панибратства.
— Сериал «Сваты» завоевал любовь миллионов людей в нашей стране. Почему сериал перестали снимать?
— Потому что это продукт производства Украины. Мы были там как приглашенные артисты. Тогда у нас не было границ, мы паспорта не показывали, я мотался на Украину, когда была необходимость. К примеру, за время съемок в фильме «Ликвидация» я слетал в Одессу 35 раз. Кстати, режиссер «Сватов» Андрей Яковлев — русский человек, который проживал там. У него родители-учителя, мама — русского языка и литературы, а папа — географ...
— А вы думали, что «Сваты» станут таким популярным сериалом?
— Никто не знал и не думал, что так будет. Когда мы только собрались снимать, это был сценарий двухсерийного телевизионного художественного фильма. Андрюша Яковлев сказал: «Ребятки, вот если у нас получится фильм, даже чуть-чуть похожий на «Любовь и голуби», я буду счастлив». И мы с этим напутствием вошли в эту реку. Через год он опять позвонил: «Слушай, тут после показа столько писем с просьбой продолжить, что сил нет отказаться. Давай попробуем снять еще». И еще, и еще, и еще. Если разобраться, в этом сериале и вправду кроме любви ничего и нету. Мы между собой жили так хорошо, в таком счастье создавался этот фильм, что с ним даже стали ассоциировать какие-то чудеса.
— Это как?
— Позвонили из Израиля и рассказали: «Сын болен лейкемией, но, когда он смотрит ваш сериал, у него улучшается структура крови». Это не байка! Представьте, мы с этим парнем, моим тезкой Федей, общались по скайпу. А через несколько лет позвонил папа и сказал: «Сын вылечился. Спасибо!» Вот такие чудеса...
— По-моему, вы с вашим героем в «Сватах» на одно лицо. Это внешнее сходство или и внутреннее тоже?
— Ну я стараюсь быть похожим на своих героев. Если говорить о моих любимых артистах, то, например, Леонов — всегда Леонов: и в жизни, и на сцене, и в кино. И Папанов тоже мало отличался от своих героев — настолько умел с ними сродниться. Так бывает, если по-настоящему входишь в роль. Вот и я, наверное, от Ваньки Будько не очень-то отличаюсь.
— У вас творческая семья, ваши сыновья — талантливые актеры. Виктора хорошо знают по фильмам «Инспектор Гаврилов», «Онегин», Иван сыграл в проектах «Неверные», «Значит, нам туда дорога» и в других. Это вы оказали влияние на выбор их профессии или они сами до этого дошли?
— Я, наоборот, пытался их отговорить в свое время от актерства, мы с женой взывали к благоразумию, рассказывали, насколько эта профессия зависима от других людей и от обстоятельств. Они у нас умные, начитанные, много у них талантов: языки знают, Ванюшка пишет хорошие картины маслом. Но, если оглянуться, не было у них другого выхода: выросли за кулисами и все детство провели в театре. Мы их с женой таскали туда, друг другу передавали. Поэтому, когда пришло время, они поступали в вуз сами, потому как другой дороги не представляли.
— И что, вы совсем не помогали при поступлении?
— Нет, не помогал и считаю, что правильно сделал. Я не видел программу, которую они готовили. Года три не ходил вообще в Щукинское училище, где они учились, — боялся. Но когда все-таки пришел, то просто от радости рыдал. Они делали спектакль по рассказам Шукшина. И когда я увидел на сцене Виктора, ощутил ту легкость, обаяние, тот свет, что исходил от игры, то пришлось потом во второй раз идти на спектакль, потому что в первый я просто сидел и не помнил себя от счастья. Сидел, вытирал слезы в темноте зала...
