.jpg)
.jpg)
Этот жанр, к сожалению, не самый популярный сегодня. И передачи, в которых журналист профессионально проводил бы расследование, можно по пальцам пересчитать. На Пятом канале недавно появилась авторская программа Наталии Метлиной. Она так и называется – «Защита Метлиной». В 48 минут эфирного времени умещается три сюжета: три истории о людях, которые устали от пустых слов и обещаний. Им нужна реальная помощь и защита.
На сайте телеканала только появилась информация о новом проекте, а на форум уже посыпались сообщения с просьбами о помощи: «Наталья, помогите!», «Прошу услышать крик о помощи!», «Защитите права моего ребенка-инвалида!» После первого эфира обращений стало в разы больше. Наталии Метлиной доверяют как профессионалу, который работает в жанре журналистского расследования около 20 лет.
– Наталия, как вы находите героев передачи?
– Поиск тем – это особое искусство. И у нас четыре продюсера, которые занимаются только поиском тем. Если нас зацепила какая-то история, мы всегда проводим предварительное расследование. Пытаемся понять, что привело к этой ситуации, выясняем, на каком этапе произошел сбой, кто в этом виноват и, самое главное, что делать. На каждом шагу мы сталкиваемся с тотальной юридической безграмотностью населения. К сожалению, люди позволяют делать чиновникам с собой то, что делать совершенно не положено. Но люди проглатывают это, потому что элементарно не знают своих прав.
– Программа называется «Защита Метлиной». Вы людей от чиновников защищаете?
– От чиновников, от непрофессиональных журналистов, от судейского, следственного или полицейского произвола, иногда от врачей. Каждая рассказанная нами история в каком-то смысле типична – многие люди могут попасть в подобную ситуацию. Когда сюжет в поле зрения СМИ, герои невольно оказываются под защитой. К ним всегда особое внимание чиновников. Хотя я не стригла бы их всех под одну гребенку. Среди них встречаются очень порядочные, ответственные и честные, которые выполняют свой человеческий и государственный долг.
Другой вопрос, что не всегда журналисты выслушивают обе стороны. Бывает, ты приходишь к чиновнику и говоришь: «Что же это вы, Иван Иванович, сволочь такая…» А он выкладывает цифры, факты, документы. К сожалению, такие ситуации встречаются все чаще. Например, мне приходится объяснять женщине, что ее муж совершил преступление. Открываю Уголовный кодекс, показываю статьи. Как еще ей объяснить, что развешивать по городу националистические листовки – это преступление?
– Вы говорите сейчас о героине программы?
– Да, это то, с чем столкнулась недавно. Я ехала защищать одного человека, в результате сейчас защищаю его детей, а во всем виноват отец семейства, который сейчас бегает по Можайским лесам.
– Вы согласны, что жанр расследования сейчас переживает серьезный кризис? Кропотливая работа журналиста оказывается невостребованной. Многим редакторам куда проще поставить быстро сляпанный материал, чем ждать, пока журналист месяцами будет копать одну тему.
– Я делаю так, как меня учили. У меня были хорошие учителя. Я начала свою деятельность в программе «Политбюро», и рядом со мной сидели Александр Политковский, Александр Любимов, Михаил Маркелов, Василий Уткин. Потом я попала в «Совершенно секретно». Я задаю вопросы, и если я не получаю на них ответы, значит, я докапываюсь. Ответы на эти вопросы существуют, просто, чтобы их получить, нужно приложить чуть больше усилий. Это как кружева плести – трудоемко, никто не хочет этим заниматься.
– Наверное, нет общественного запроса на журналистские расследования?
– У людей тогда будет запрос на журналистские расследования, когда они увидят, что в результате возбуждаются уголовные или гражданские дела, виновные получают заслуженное наказание. А когда герои громких разоблачений и после этого разгуливают на свободе, у людей опускаются руки. И у зрителей, и у журналистов.
Для себя я выбрала путь точечного удара. Мы с коллегами не боремся против общественных пороков в общем, а вмешиваемся в конкретные ситуации. И делаем все, что можем. Мы, конечно, не даем квартиры, не усыновляем детей, но своими активными действиями мы стараемся сдвинуть проблему с мертвой точки, заставляем работать на ее решение тех, кто обязан заниматься этим по долгу службы.
– В жанре журналистского расследования обычно работают мужчины, но сейчас время женщин…
– Я преподаю на журфаках разных университетов. И когда захожу в аудиторию, вижу в основном женские лица: мужчины перестали интересоваться этой профессией. Еще 20 лет назад было иначе. Сейчас девчонки рванули в профессию. Разумеется, это следствие гендерных изменений в нашей стране: женщины стали сильнее, активнее, они имеют шанс реализоваться и так далее. Другой вопрос, что расследовательская журналистика – это по-прежнему удел избранных. Нужно постоянно быть в информационном поле. Когда люди в 20 лет говорят, что они занимаются журналистскими расследованиями, мне становится смешно. В этом возрасте просто нет элементарного жизненного и юридического опыта.
– Вы в юности (после школы как я понимаю) поступали во МХАТ на актерский факультет. Это помогает в работе?
– Я окончила театральную школу №123 и хотела быть актрисой, даже поступала во МХАТ. Но тогда мой типаж был не в моде, позже появились сильные женщины а-ля Каменская. В общем, Господь миловал. Однако актерское прошлое очень помогло, когда я почти три года вела ток-шоу. Работа на площадке сродни актерской профессии. Я человек творческий, мне не интересно было просто зачитывать текст по суфлеру, я импровизировала: могла и спеть, и станцевать, и захохотать, и заорать. Все что угодно.
В этом жанре я была максимально свободна. На этом этапе актерское прошлое, конечно, выручило. Но я получила филологическое образование, и, думаю, в профессии оно мне помогает значительно больше.
– Если вы сталкиваетесь с попытками помешать вашей работе, что помогает идти дальше? Это ведь как раз те моменты, когда опускаются руки.
– У каждого журналиста своя задача. Если ты ставишь цель прославиться, открывать ногой двери чиновников, пошуметь, одним словом, – это одна история. Если хочешь помочь человеку решить возникшую у него проблему, тогда начинаешь с чиновником вести диалог. У меня сейчас как раз такой период, когда я перестала ногой открывать двери, потому что мы все люди. Моя задача – чтобы после моего репортажа лед тронулся. А это достаточно сложный путь. Но это мой метод. А у моих коллег по «Защите Метлиной» – свои. Наталья Кирилова очень любит публичные разоблачения, чтобы чиновник растерялся в кадре. А Станислав Бернвальд просто таки принуждает чиновников силой заниматься своими непосредственными обязанностями. Мы в работе разные – это и интересно.
– А когда вам страшно?
– У каждого свой порог страха. Кто-то таракана увидит и испугается, кто-то готов броситься под танк с гранатой, понимая, что погибнет. Я не считаю допустимым рисковать своей командой и своей семьей
– Вот тут в вас говорит женщина. Мы ведь более ответственные?
– Это не ответственность, это разум. Когда безумный человек занимается журналистскими расследованиями, он будет лезть на рожон и либо плохо кончит, либо у него ничего не получится. Журналистское расследование – это умный, тонкий, очень хитрый жанр. Говорить на эту тему могу без устали. Надо мной даже коллеги часто подтрунивают. Они меня называют «барынька». И говорят: «Все, барынька завела лекцию «Журналистское расследование: вчера, сегодня, завтра». И когда я обсуждаю тему, всегда четко проговариваю, какие вопросы нужно задавать. Мы не можем выслушивать героя, как бабки на лавочках. И самое главное – мы своих героев не бросаем и в следующих эфирах будем рассказывать, чего удалось добиться.
Из истории жанра
В эпоху гласности пионерами жанра журналистского расследования стали Юлиан
Семенов («Поиски Янтарной комнаты»), Артем Боровик («Совершенно секретно», «Версия»), Дмитрий Лиханов («Совершенно секретно», «Огонек»), Юрий Щекочихин («Литературная газета», «Новая газета»).
На телевидении все начиналось со «Взгляда». Именно эта передача стала школой тележурналистики нового времени. Журналисты «Взгляда» искали новые темы, добывали запретную информацию и умели находить оригинальные и остроумные повороты сюжета.
