Согласно прогнозам экспертов, на редкость единодушных в этом вопросе, угроза девальвации рубля, хоть и мягкой, заставит россиян в ноябре скупить как минимум в полтора раза больше валюты, и это, как хотите, инстинкт.
Я вообще за то, чтобы судить о народе именно по его инстинктам, а не по декларациям власти, самозабвенным рапортам ткачих или глупостям дрессированных участников так называемой "прямой линии" с президентом. Россияне не столько внушаемы, сколько обучаемы - они, как вода: легко принимают форму сосуда, в который их залили, потому что сопротивляться выйдет себе дороже, но, как та же вода, не меняют своего таинственного состава. Они могут сколько угодно повторять мантры о подъеме с колен, о росте национального достоинства, даже, пожалуй, о вине Америки перед Россией и прочим миром - как же, с кризисом-то они нам подгадили, так сам Медведев сказал. Это они сделали так, что мы живем за счет сырья, поощряем только тот бизнес, который лично симпатичен власти или породнен с нею, а заодно создаем в стране такую духоту и безысходность, при какой вожделенный интеллектуальный рывок невозможен по определению. Разумеется, это не мы: "Денщик! Корнет Оболенский заблевал мне весь мундир! - Э, господин поручик, да он и в штаны вам наклал..." Но, повторяя все эти девизы и лозунги, россиянин в трудную минуту кидается к зеленому другу. Он в него верит. Он не продавал его, даже когда зеленый друг похудел на 10 рублей, обесценив диванные и чулочные сбережения простого народа по крайней мере на треть. Россиянин знал, что зеленый друг отыграет свое падение, невзирая на все разговоры о беспрецедентной глубине американского кризиса, грядущем обрушении европейской экономики и окончательном торжестве рубля. В душе мы все стихийные западники. IN BUCKS WE TRUST. Лучше бы, конечно, in God, но пока хоть так...
У россиян вообще хорошо именно с инстинктами, потому что осмысленные действия и высказывания, как правило, являются следствием слишком долгих приспособлений и понятной скрытности. На поверхности мы - агрессивный, жадный, разобщенный народ, готовый кадить любой власти и неспособный защитить свои права. В действительности мы чрезвычайно солидарный народ, ибо в экстремальных условиях в нас тут же вспыхивает инстинкт взаимопомощи. Мы чрезвычайно недоверчивы при всей своей внушаемости и спешим за валютой вопреки уверениям премьера, что девальвации не будет, а рубль остается оптимальным инструментом накопления. Мы защищаем свои права, но не декларациями и демонстрациями, а вот этими тихими и уклончивыми действиями по сохранению своих убогих достатков. И в сумме эти достатки оказываются ого-го, подтверждая, что население не утратило еще одного инстинкта - в любых обстоятельствах прежде всего откладывать на черный день.
Главный-то наш инстинкт в долгой позиционной войне с начальством - не верить ничему и готовиться ко всему. Так что ни за доллар, ни за население, ни за Россию в целом можно не беспокоиться.