Чем болеет отечественное здравоохранение
Министр здравоохранения России Михаил Мурашко специальным приказом разрешил фельдшерам в ближайшие пять лет лечить пациентов, заменяя врачей, в том числе ставить диагнозы и выписывать лекарства. Причина уважительная: большой дефицит дипломированных врачей в стране. Тем временем Роспотребнадзор сообщил о вспышке заболеваемости в России острыми респираторными вирусными инфекциями. По итогам пятой недели 2026 года число зарегистрированных случаев увеличилось на 9,6% по сравнению с предыдущей неделей и составило около 665 тысяч человек, что чуть больше населения Карелии или Мурманской области. Из заграничных им примерно равны по численности населения Роттердам или Люксембург. Впрочем, и в Европейском регионе тоже объявили о начавшемся сезоне гриппа, призвав граждан соблюдать бдительность и вакцинироваться.
У нас руководитель Роспотребнадзора Анна Попова уверяет, что в 2025 году было привито 55% всего населения страны: «Это высокий уровень, именно он обеспечивает невысокие цифры заболеваемости». Медики также утверждают, что за последние 20 лет, когда в стране начались массовые антигрипповые прививки, показатель заболеваемости упал аж в 150 раз. Но вот вам другая цифра: в Приморском крае ежегодная вспышка гриппа проходит с 30-процентным всплеском. Одновременно здесь же и в соседних регионах самый острый дефицит и предложение врачей: на одну докторскую вакансию приходится всего лишь 0,9 резюме. Еще острее ситуация в Еврейской автономной области (0,1), Магаданской области и Камчатском крае (по 0,4), в Хабаровском крае (0,5), а также на Чукотке и в Бурятии (по 0,8). Кто же должен на этих территориях бороться с летучей заразой, которая, по подсчетам самих медиков, обходится государству и обществу в 18 тысяч рублей в среднем на каждый случай? И может ли в конечном счете кто-то отвечать за эти вполне материальные потери?
Еще учтем, что по нынешнему стандарту российского Минздрава о медицинской помощи больным гриппом (приказ министра от 02.12.2025 № 703н) средняя продолжительность лечения должна составлять девять дней и для диагностирования пациент должен посетить семь врачей. А где взять этих «семерых из ларца», если теоретически число врачей в стране ныне соответствует такой норме: 43,45 доктора на 10 тысяч населения (в Грузии — 56,4 врача, да и зарплаты выше), а фактически, с учетом реального дефицита кадров в конкретных больницах и поликлиниках, в системе, по данным самого Минздрава, не хватает более 23 тысяч врачей и более 63 тысяч работников среднего медицинского персонала. Может быть, поэтому, по данным исследования ВЦИОМа, 52% россиян заявляют о недовольстве качеством медицинского обслуживания и компетенциями медработников.
Однако одним из ключевых пунктов нового министерского стандарта лечения гриппа стало простое уменьшение средних сроков: вместо прежних «до 15 дней» теперь усредненный показатель составляет девять суток.
Одновременно тем же приказом из базового лечения гриппа исключены антибиотики широкого спектра действия — не из-за дефицита ли? В новом стандарте закреплен перечень из 25 лекарственных наименований, которые могут использоваться: противовирусные препараты, жаропонижающие средства на основе парацетамола и ибупрофена, лекарства от кашля, включая «Амброксол» и «Бромгексин», а также сосудосуживающие капли для носа. Но не спешите в аптеку, поскольку интернет-сайты равнодушно предупреждают: в Томске и Майкопе парацетамола не осталось в принципе. Исчез он и в Краснодаре, в Красноярске, в Кемерово, где сохраняются разве что остатки с предыдущих заказов. В московской сети «Горздрав» парацетамола не осталось ни в розничной продаже, ни в интернет-аптеке. В «Ригле» та же картина...
Как сообщает «Народный фронт», эпидемиологический порог по гриппу серьезно превышен в 17 регионах страны, и в тамошних аптеках растут сложности с приобретением противовирусных препаратов.
В продаже имеются альтернативные — препараты прямого противовирусного действия, «однако их стоимость значительно выше — до 8 тысяч рублей за упаковку против 800-1500 рублей». Совсем как у Жванецкого: «Они есть или они лечат?».
В случаях с эпидемией хотя бы есть оправдание: слишком большая потребность, на всех не хватило. Но недавно в соцсетях сообщили: в семи регионах зафиксирован дефицит лекарств для больных с хроническими заболеваниями почек. Беда пришла в Санкт-Петербург и Ленинградскую, Оренбургскую, Орловскую и Омскую области, Дагестан и Башкирию... Разве там тоже эпидемии, но почечные?
Почти 80% российских докторов жалуются на дефицит лекарств, что показал опрос профессионального сообщества «Врачи РФ». Чаще всего специалисты заявляли о нехватке антибиотиков, препаратов для терапии сахарного диабета и антидепрессантов. Хотя практика показывает, что российские медики и инженеры «черта в ступе» сделают, если им помогут организационно и финансово. Но руководители отрасли уже много лет гордятся высоким уровнем производства в стране «лекарственных таблеток», умалчивая, что производятся они на 90% из индийского сырья — мол, у нас не тропики. Хотя топ-5 мировой фармакологии многие десятилетия возглавляют аптечные компании Франции и Германии, никогда не считавшиеся тропическими. И догонять их Россия, похоже, не собирается. Тем более что Минздрав считает, будто данная ситуация «не влияет на качество оказания медицинской помощи».
Конечно, лечить в первую очередь должны люди. И врачей в России прибавляется год от года: на конец 2023 года их число достигло 756,8 тысячи, это максимум с 2000 года. Но одновременно в госсекторе обеспеченность врачами за те же 25 лет упала на 9,5%, а медперсоналом — на 16%. Хотя ежегодный приток новых кадров по всей стране составляет около 70 тысяч человек. Но основным драйвером отрасли стала частная медицина, которая кадрами вполне обеспечена: там больше платят, лучше условия, меньше нагрузка. А в конечном результате страдает «медицина для большинства»: обеспеченность врачами в госклиниках сократилась на 9,5% — с 42,2 до 38,2 врача на 10 тысяч населения. Впрочем, в Германии этот показатель — 45, в Чехии — 42, в США — 36. И ничего, хватает, и на качество пациенты не сильно жалуются. Видимо, дело не только в количестве...
В России уже было несколько попыток закрыть кадровую проблему в медицине за счет обязательной отработки в профессии «кандидатов в доктора» — студентов. Полгода назад президент Владимир Путин подписал закон, фактически обязывающий всех выпускников медицинских вузов первые три года провести под контролем наставника в клинике, оказывающей услуги по ОМС. А все бюджетные места в ординатуре должны стать целевыми, и при непослушании выпускника ему придется компенсировать стоимость первого года обучения и заплатить штраф в размере двух компенсаций. Однако нынешний министерский приказ «о повышении в обязанностях» фельдшеров до докторов показал: надежд на студентов мало, все бреши они не закроют.
А еще в системе нашего Минздрава очень высокий уровень переработки медперсонала, прежде всего врачей и медсестер. Опросы профессиональных сервисов свидетельствуют, что не работают сверх нормы только 9% опрошенных врачей. Диапазон переработок — до 250 часов в месяц. И 78% опрошенных врачей ответили, что устали от переработок, а 51% признались, что хотели бы работать меньше.
В реальности кадровая проблема еще сложнее. Часть врачей регулярно увольняются — их тоже надо заменять новыми людьми, а где их взять? По подсчетам вице-премьера Татьяны Голиковой, даже нынешняя потребность здравоохранения в квалифицированных кадрах в разы превышает эти 70 тысяч человек пополнения. Получается, беда не в потребности, а в текучести кад-ров. «Медицина входит в десятку сфер — источников вакансий, — говорит гендиректор сервиса по поиску работы и найму сотрудников GdeRabota.ru Екатерина Агаева. — Из этой отрасли идет 3% всех предложений о работе (всего за 2025 год работодатели опубликовали более 6 млн вакансий), то есть 180 тысяч претендентов на имеющиеся вакантные места.
Беда в том, что большинство этих кандидатов — перебежчики, но упрекнуть их язык не поворачивается: насильно мил не будешь даже в белом халате, а человек ищет, где лучше. Но, соглашаясь отправиться в глубинку, молодой специалист рискует потерять себя еще до того, как найдет. Он не увидит «большую медицину», а вольется в провинциальную сельскую жизнь с ее радостями и горестями, но без стимулов к росту.
В США такая болезнь тоже есть, но есть там и лекарство. Местная больница заключает трудовые контракты с врачами из больших городов. Те регулярно приезжают в командировку на неделю-месяц, по одному, по двое. Работают, общаются с коллегами, не давая им закиснуть. Потом, при нужде, рекомендуют кого-то на выдвижение. И атмосфера в местной клинике становится совсем иная...
Нечто подобное предлагает в России зампредседателя комитета Госдумы по охране здоровья Татьяна Соломатина: вахтовый метод, при котором из большой больницы врач приезжает в село на две недели, затем его сменяет другой. Непременно оснащенные компьютерной техникой, интернетом. Они будут работать в рамках диспансеризации местного населения, первичных приемов, выявления заболеваний на ранних стадиях. Но станут еще и полпредами региональной медицины, и реальными работниками высокой квалификации «на земле».
Чем не выход из непростой ситуации, в которой оказалось отечественное здравоохранение?