Если раньше смотр открывался фильмами Феллини и Бондарчука, то теперь – типовым голливудским боевиком
Вчера в Москве открылся
Агрессивные зомби атакуют человеческий род. Одного укуса мерзкого мертвяка достаточно, чтобы живой, мыслящий человек на глазах превратился в злобного мутанта. Поэтому ненасытная армия зомби множится в устрашающей прогрессии, она алчно захватывает одну страну за другой. Спасения от напасти не найти ни под израильскими оливами, ни под южнокорейскими апокалиптическими хлябями, ни под белыми саванами московских снегов, ни под благословенно-синим небом Америки...
Но, разумеется, среди всеобщего отчаяния и хаоса отыщется супергерой, в недавнем прошлом бравый сотрудник американских спецслужб (в его роли и выступает благообразный, с мелированными волосами, неуловимо загримированный под Христа Брэд Питт), который вступит в битву с полчищами гниющих, полуразвалившихся мертвецов. И, облетев на всех видах воздушного транспорта полмира, истребив по пути тысячи зомби, испытав на себе чудодейственную вакцину, делающую его неуязвимым для врагов рода человеческого, наш герой одержит в финале выстраданную викторию. Он спасет себя, свою семью, свою страну, весь подлунный мир. Троекратное ура, ура, ура!
Анализировать этот фильм, вникать в подробности его сюжета, в тонкости концепции — дело абсолютно пустое, зряшное. Такие блокбастеры — про грядущий конец света и отважного героя-одиночку, спасающего человеческую цивилизацию, — кроятся в Америке с таким же постоянным и упорным усердием, с каким мы у себя в России крошим и квасим на зиму капусту, а летом варим варенье. В фильме нет ни новой социальной идеи, ни художественной новизны, ни даже хотя бы намека на некий технологический прорыв — даром что на «Битву миров» потрачено 170 миллионов долларов. Это до жути типовой, конвейерный боевик, задача которого — вбросить новую порцию адреналина в спящее зрительское сознание. Уже, к слову, и без того опухшее от бесконечной череды развлекательных зрелищ, не требующих от посетителей кинотеатров никаких мыслительных усилий.
Такого рода легкоусвояемое кино, разумеется, имеет право на жизнь, более того, поддерживаемое огромными рекламными бюджетами, оно легко завоевывает экраны мира и, несмотря на негативные отзывы критиков, собирает отменные бокс-офисы. Ну и пусть себе. Пусть желающие и дальше смотрят себе на здоровье фильмы про мертвяков. Но почему, по какому такому римскому праву, говоря слогом чеховского героя, этот типовой коммерческий боевик, через неделю, кстати, широко выходящий в российский прокат, появился на экране Московского международного фестиваля? Который еще недавно, на моем отнюдь не престарелом веку, выступал за гуманистические идеалы и гордился в своей программе авторскими шедеврами Федерико Феллини, Сергея Бондарчука, Анджея Вайды, Этторе Сколы, Станислава Ростоцкого, Франческо Рози, Золтана Фабри, Георгия Данелия, Кшиштофа Кеслевского и Кшиштофа Занусси? Задача фестивалей всего мира как раз и состоит в том, чтобы противопоставлять агрессивному напору масскульта кино умное, содержательное, имеющее отношение к искусству, а не к одной только презренной кассе.
Мне могут возразить, что голливудские высокобюджетные фильмы в последнее время часто открывают даже самые именитые мировые киносмотры, что ММКФ должен как-то бороться за свое выживание, зарабатывать. Но, во-первых, блокбастер блокбастеру рознь. И «Великий Гэтсби» по прозе американского классика Скотта Фитцжеральда, открывавший недавно Каннский кинофестиваль, — это все-таки зрелище иного рода, чем фильм про кровожадных мертвяков. А что до выживания ММКФ, то напомню, что он находится в отменно привилегированном положении по сравнению даже с Каннами и Венецией. Наше государство ежегодно выделяет Московскому международному огромную по нашим меркам сумму — порядка 120 миллионов рублей. Неужели для того, чтобы на открытии главного кинофестиваля России мы могли увидеть заурядный зомби-хоррор?