.jpg)
Могущество российского кинематографа будет прирастать Сахавудом?
Это стало сенсацией фестиваля «Зимний», не так давно прошедшего в Москве. Гран-при завоевал якутский фильм «Не хороните меня без Ивана». И это при наличии в конкурсе лент таких мэтров, как Алексей Федорченко, Григорий Константинопольский, Иван Твердовский. А второй якутский фильм «Айта» получил призы за режиссуру и лучшее исполнение мужской роли. Нынче эти картины стали доступны широкому зрителю. «Не хороните меня...» 23 марта вышел на онлайн-платформах, «Айта» 30 марта стартует в кинопрокате. Чем не повод внимательнее присмотреться к новинкам?
На закрытии «Зимнего» председатель жюри Алексей Герман — младший убежденно говорил, что «Не хороните меня...» не стыдно было бы показать хоть в Каннах, хоть в Венеции, хоть в Берлине. На самом деле премьера фильма планировалась на фестивале в Торонто, но русский Иван попал в Канаде под санкции. Тем не менее за истекшее время фильм завое-вал награды на киносмотрах в Индии, Иране, Казахстане. А в самой Якутии, где ежегодно снимаются 10-15 картин, признан фильмом года.
Я немного знаком с режиссером картины Любовью Борисовой. Несколько лет назад горячо приветствовал ее режиссерский дебют «Надо мною солнце не садится» — трогательную комедию с философской подкладкой, которая стала сенсацией ММКФ и завоевала три приза. Люба рассказывала, что училась на экономиста, а в кино успела поработать реквизитором, сценаристом, продюсером, монтажером, вторым режиссером и, наконец, доросла до постановщика авторского фильма.
У Любы светлое мировосприятие, ее картины наполнены добром, любовью, красотой. В оригинале ее новая лента называется " Кэрэни көрбүт«, что в буквальном переводе означает «Увидевший прекрасное». Это прекрасное видят герои ее нового фильма, действие в котором происходит в якутской глубинке в начале ХХ века. Один из двух героев — якут Степан (поразительный дебют школьного учителя Александра Чичахова), который впадает в летаргический сон, когда видит красивый закат, или капли росы в лучах солнечного света, или лицо прекрасной девушки. Односельчане один раз даже успели попрощаться со Степаном, надолго выпавшим из жизни, но он восстал из гроба к ужасу отпевающего его псаломщика.
Отличить летаргический сон Степана от смерти дано Ивану Попову (Дариус Гумаускас) — человеку ученому, сочетающему в себе таланты живописца, фотографа, этнографа, врача. Попов, кстати, реальный исторический персонаж. Родился в 1874 году в селе Ытык-Кюёль в семье православного священника, учился в Якутской духовной семинарии. Занимался сбором этнографических коллекций для петербургских и зарубежных музеев. Сам прекрасно рисовал и фотографировал. Его работы представлены в музеях Санкт-Петербурга, Якутска, Гамбурга, Дрездена.
Фильм воспроизводит одну из возможных этнографических экспедиций Ивана Попова, в которую вместе с ним, опасаясь быть заживо похороненным земляками, отправляется Степан. На ветхой кибитке, принеся жертву духам дороги, они кочуют от одного селения до другого, ведут беседы о земном и небесном, покупают у якутов предметы утвари, украшения. Степан время от времени закрывает себе глаза повязкой, чтобы не упасть в очередной обморок от окружающей его природной и рукотворной красоты.
Режиссер превращает свой фильм в неторопливое (два часа), пленительное роуд-муви. Вместе с героями мы любуемся утренними восходами, вечерними туманами, золотым блеском ряпушки под ножом хозяйки, национальными нарядами, танцами, песнями, шаманскими обрядами, которые перемежаются русской речью, русскими лицами, православными богослужениями. И все это вместе создает на экране образ Якутии — красочный, карнавальный, наверняка идеализированный, но снятый Любовью Борисовой с огромной любовью к своей родине.
Замирать от красоты окружающего мира — это благословенный дар, которым надо дорожить, который надо взращивать, беречь в себе. Так говорит нам фильм. Этим даром обладают его герои. Этим даром обладает сама Любовь Борисова. Им же она хочет наделить и нас, зрителей, и у нее это, по-моему, получается.
В отличие от красочного, идиллического мира «Ивана», фильм «Айта» погружает зрителей в сегодняшнюю жестокую реальность. Юная Айта (сокращенное от Айталина, что в переводе означает «сияющая и чистая, как божество») накладывает на себя руки после вечеринки с одноклассниками. У нее находят записку с именем Афоня. Слухи быстро расходятся по поселку, и вот уже готов вердикт: в смерти Айты виновен полицейский Афанасий, накануне подвозивший девочку на машине. К тому же он чужак, приехавший в Якутию на заработки из русской деревни.
Весь фильм на экране идет сокрушительный дождь — не иначе как метафора библейского потопа. Дождь размывает грунтовые дороги, превращает реку в бушующее море. Поселок оказывается отрезанным от большого мира. Вооруженная толпа (в каждом доме есть охотничье ружье) настроена на расправу над Афоней. Ширится якутский бунт, бессмысленный и беспощадный. Особо отчаянные головы готовятся штурмовать полицейский участок с помощью трактора. Перед следователем (строгая, точная роль Иннокентия Луковцева) стоит задача в экстремальных условиях сохранить самообладание и докопаться до истины...
Вместо послесловия
Якутские фильмы все еще воспринимаются в нашем прокате как экзотика. Между тем самобытное якутское кино превратилось в большое и мощное культурное явление. Без картин Сахавуда, как называют порой якутский кинематограф, сегодня трудно представить отечественные и мировые фестивали. Напомню: фильм «Пугало» Дмитрия Давыдова несколько лет назад победил на сочинском «Кинотавре». В Выборге успешно прорубили «Окно в Европу» «Его дочь» Татьяны Эверстовой и «Черный снег» Степана Бурнашева. На «Киношоке» в Анапе главные призы получил Михаил Лукачевский за фильм «Вертолет». «Царь-птица» Эдуарда Новикова завоевала золото Московского международного. Теперь якутские режиссеры взяли «Зимний». За рубежами были громкие победы Сахавуда в Монреале, Торонто, Карловых Варах, Варшаве... На очереди — Венеция и Канны?