Вера Звонарева: «Прежде чем решу создать семью, все тщательно взвешу»

Одной из главных звезд прошедшего в Москве теннисного турнира Кубок Кремля, безусловно, является Вера Звонарева. С бронзовой призершей Олимпийских игр побеседовал корреспондент «Труда-7».

— Вера, вы, как и многие российские теннисистки, редко бываете на родине. Язык не стали забывать? Наверное, вам уже проще общаться на английском?

— Конечно, родной язык я не забыла (смеется). А вообще я начала целенаправленно выезжать на турниры лет с 12–13. А там уже общение с соперницами, судьями, организаторами шло в основном на английском языке. В школе я всегда успевала хорошо, даже в старших классах никогда не разделяла спорт и учебу. Но все же перед первым длительным выездом полгода интенсивно занималась английским с репетитором. В итоге сейчас на английском языке даю интервью так же уверенно, как и на русском.

— Скажите, а российские журналисты чем-то отличаются от зарубежных?

— В России мы в большей степени являемся героями, потому что в любой другой стране более популярны и любимы отечественные спортсмены. Так что российские журналисты у меня чаще спрашивают о личной жизни, а зарубежные предпочитают обсуждать конкретные матчи на конкретном турнире.

— А глупые или неприятные вопросы часто задают?

— К счастью, нет. Попадаются в основном эрудированные корреспонденты. Это я сама могу оплошать. Часто бывает: зададут какой-то вопрос, и я совсем не знаю, что ответить. А минут через 10 после расставания с репортерами такие интересные мысли приходят, но уже поздно. Хотя и ваши коллеги часто прокалываются. Несколько лет назад меня спросили: у вас есть безумная мечта? А я человек очень практичный, и безумные мысли в голову никогда не приходят. Именно это я журналисту пыталась донести и для наглядности сказала: «Вот, например, я не могу позволить себе прыгнуть с парашютом». А в статье написали, что у меня главная мечта в жизни — прыгнуть с парашютом. Но якобы я не могу этого сделать, потому что боюсь.

— И все-таки — хотите прыгнуть с парашютом?

— Сделаю это с удовольствием, но только когда закончу карьеру. Скажу больше: я даже такого безобидного удовольствия не могу себе позволить, как аттракцион «американские горки». Были случаи, когда там в кресле копчик себе отбивали. А у меня из-за такой мелочи может сорваться несколько месяцев игровой практики.

— А чего ещё вам хочется, но нельзя?

— У меня большая страсть к путешествиям. Большой спорт отчасти этому способствует. Расширяется круг общения. Знакомишься с разными странами. Я много лет мечтаю побывать в Африке, но на этом континенте проводится лишь один крупный турнир WTA — в Марокко. А мне хочется побывать в экваториальных зонах, на дикой природе, объездить множество диких мест, исколесить весь континент вдоль и поперек. С большим спортом это несовместимо. Порой так устанешь, что лежишь на диване и лишний раз встать и по комнате пройти не хочется. Какие уж тут сафари!

— Знаменитая теннисистка Клийстерс появилась на US Open с маленькой дочуркой, а потом и выиграла турнир. У вас не возникло идеи последовать её примеру?

— Ким Клийстерс заслуживает большого уважения, но она не первая из теннисисток, кто после рождения ребенка вернулся на высокий уровень. Это удалось сделать и Линдсей Дэвенпорт, и множеству других теннисисток. Но это не у всех получается. Здесь много зависит от индивидуальных природных особенностей организма. Кто-то уже через месяц после родов может полноценно тренироваться. А кому-то не удастся этого сделать. Я никогда не буду ставить себе и другим условие: «создам семью только после завершения карьеры». А сейчас загадывать нет смысла. В любом случае я, прежде чем решусь на кардинальные изменения в семейной жизни, тщательно все взвешу.

— С кем из теннисисток вы общаетесь и за пределами кортов?

— Пожалуй, с Верой Душевиной и Леной Весниной у меня самые доверительные отношения. Но специфика нашей жизни такова, что мы друг друга не видим максимум две недели — от одного турнира до другого. Соскучиться не успеваем.

— Ваша мама — тоже бронзовый призер Олимпиады. Какая медаль красивее — ваша или её?

— Обе медали радуют глаз и греют душу. Маминой я любовалась с раннего детства, днем и ночью, и к ней больше привыкла. А своего успеха в Пекине до конца я ещё, наверное, не осознала.

— Вы с ней обсуждаете вашу игру?

— Мама хорошо разбирается в спорте. Но даже когда я только начинала заниматься теннисом, она доверяла моим наставникам и никогда не высказывала своего суждения по поводу моих тренировок, хотя часами за ними наблюдала. Она человек очень деликатный и понимает, что разные мнения по одному и тому же вопросу будут сбивать дочку с толку. Как говорится, «у семи нянек дитя без глазу». А сейчас мама тем более не вмешивается в мою карьеру. К тому же во время турниров регулярно звонить ей не получается. Я часто бываю в странах, где большая разница во времени с Москвой. Но в моральном плане мама умеет меня поддержать как никто другой.

— И последний вопрос. Десять лет назад Кафельников и Сафин громили всех соперников, а наши девушки выше середняков не пробивались. Почему сейчас все наоборот?

— Почему раньше наши мужчины так здорово играли, мне трудно объяснить. Может быть, и Кафельников, и Сафин исключительно талантливы. А сейчас у наших мужчин много специфических трудностей. Например, подготовка у них более длительная и дорогостоящая. А ещё, возможно, женщины способны более пунктуально изо дня в день трудиться. Да и у мужчин есть возможность заработать хорошие деньги в футболе, хоккее, боксе. А для женщин теннис — чуть ли не единственный вид спорта, который может принести хорошие заработки.

Наше досье

Вера Звонарева родилась в 1984 году в Москве. Её мама Наталья Быкова играла в хоккей на траве, бронзовый призер Олимпийских игр 80-го. Отец Игорь Звонарев выступал в чемпионате СССР по хоккею с мячом. В теннис её привела мама, когда ей было шесть лет.

В 2006 году начала показывать отличные результаты, на нее возлагали большие надежды, но весной 2007 года серьезно повредила левое запястье. Долго лечилась, но вернулась на корт.