Лене Дарчиевой было 12 лет, когда её родную школу № 1 захватили боевики. Воспоминания о трех днях, проведенных в спортзале школы, долгое время не давали девочке покоя. Лена закрывала глаза — и перед ней вставали лица тех, кто убил её одноклассников и учителей. Ей пришлось учиться жить с нуля. В этом году Лена окончила школу и поступила в медицинский, чтобы стать стоматологом.
Часы и минуты
— Утром 1 сентября 2004 года я проснулась, оделась и пошла в школу с младшим братом и мамой. Там встретила своих одноклассниц, с которыми не виделась три месяца. Помню, что мы все очень радовались этой встрече и все время смеялись, — рассказывает девушка.
Когда начали выходить первоклашки, послышались звуки стрельбы. «Я подумала, что это шарики лопнули или фейерверки начали взрывать, — вспоминает Лена. — Но все вдруг стали кричать и бегать». Когда Лену, младшего брата Ахсара и её маму завели в школьный спортзал, она сразу осознала, что их взяли в заложники.
— Потом мы все перестали
День спасения
Когда на третий день начали освобождать заложников, Лена, обессиленная, лежала на полу спортзала. «Я услышала взрыв и попыталась встать, но мама схватила меня и притянула к себе, — рассказывает взволнованно Лена. — Взрывная волна накрыла меня, на спину начал капать плавящийся пластик». Все, кто находился в зале, стали разбегаться. Маму девочки Марину сильно ранило, и она упала. Лена перелезла через окно и попала в руки
— Я стала ему говорить, что там за окном осталась моя мама, начала описывать, как она выглядит. Мужчина потряс меня за плечи и закричал: «Лена, ты что, не видишь, что это я, твой дядя?! Зачем ты мне описываешь свою маму?» Тогда я поняла, что нас освобождают.
«Я почти ничего не помню из первых дней после освобождения», — говорит Лена. Детей сначала развезли по больницам и только потом забрали домой.
Держаться лучше вместе
В школу, как и все дети, пострадавшие в теракте, девочка пошла не сразу. Много времени ушло на то, чтобы научиться жить заново. Детей возили в Голландию и там крестили. Эта поездка стала лучшей в жизни Лены.
— В Голландии я поняла, что такое спокойствие и уют. Там дети счастливые. Мы на них смотрели и понимали, что тоже можем быть такими.
Долгое время Лена не могла заходить в спортзал. Потом привыкла и начала учиться.
— Первое время мне было жалко воду. Не могла смотреть, как работала стиральная машина. Там мы были бы рады даже такой, грязной, воде. Долго не могла нормально спать. Снились люди, которые держали нас в заложниках. Я даже имя одного из них помню — Али.
Когда приближается очередная годовщина захвата, Лена вспоминает погибших одноклассниц. Трагедия сблизила детей из её класса. Первое время учителя жаловались на них родителям: «Ваши дети замкнулись и общаются только между собой». Но потом поняли, что лучше им не мешать. Так и держались ребята вместе до окончания школы. На последнем звонке они связали шарики вместе и отпустили их в небо.
— Многие из нас поступили в московские институты — теперь редко будем видеться, — продолжает Лена. — Я бы тоже хотела уехать. Здесь, в Беслане, все напоминает о случившемся. Когда люди говорят, что время лечит, они лукавят. Это всегда будет со мной, невозможно убежать от себя.
Младший брат Лены Ахсар в этом году пойдет в
Будущее есть!
С детьми пытались работать психологи, но они лишь отпугивали Лену. Всего один раз девочка доверилась чужому человеку, когда тяжесть воспоминаний снова навалилась на нее. Ребята были проездом в Москве и их повели на кладбище, где похоронены бойцы отряда «Альфа», погибшие при штурме школы.
— В поезде мне стало так плохо, что я начала плакать и никак не могла остановиться, — Лена и сейчас еле сдерживает слезы. — С нами ехала женщина, работавшая психологом, она присела рядом и начала со мной говорить. После этого разговора мне на душе стало так спокойно и хорошо, как не было давно.
После событий пятилетней давности Лена не любит показывать свои эмоции. Она никогда не плачет на глазах у чужих людей.
— Я не хочу, чтобы меня жалели, гладили по голове и говорили: «Какая бедненькая девочка», — рассказывает она. — Переживания во мне постоянно копятся. И иногда меня прорывает. Я закрываюсь в ванной, включаю воду и начинаю рыдать. Могу проплакать два часа.
В тот день, когда мы общались с Леной, она узнала, что поступила в мединститут во Владикавказе на специальность «стоматолог». Говорит, что её тянуло в эту профессию с пяти лет, когда она самостоятельно вырвала себе первый зуб.
Прошло пять лет, пройдет ещё много времени. Лена знает одно: несмотря на ужас, пережитый ею в прошлом, он не должен мешать ей в будущем. «Хочу стать хорошим специалистом. Сначала окончу университет, поживу для себя, а в 25 лет можно и замуж выходить, начинать воспитывать детей», — делится своими планами бывшая заложница из бесланской школы № 1. — Хочу быть просто счастливым человеком».
