Невероятно, но факт: в федеральной программе «Культура России (2012–2018 годы)» забыто имя великого композитора Георгия Свиридова, 100-летие со дня рождения которого мир будет отмечать в 2015 году. Захотелось узнать – а как на родине автора «Метели», неужели тоже тишина? К счастью, в Курской области, где родился Георгий Васильевич, отношение к классику оказалось совершенно другим: вереница музыкальных фестивалей, ежегодные свиридовские чтения, международный вокальный конкурс, активная работа дома-музея в Фатеже и планы создания мемориального центра в Курске… Более того, на интерес газеты здесь отреагировали самым активным образом: приезжайте к нам на интервью с губернатором! Так состоялся наш разговор с Александром Николаевичем, в котором, понятно, оказались затронуты далеко не только темы культуры.
– Александр Николаевич, вы во многом спасаете свиридовское 100-летие. Расскажите, пожалуйста, что для вас, для курян – Свиридов и его музыка.
– Считаю правильным, что именно куряне проявили своевременную инициативу по подготовке празднования предстоящего юбилея нашего знаменитого земляка. В то же время мое обращение в Министерство культуры по этому вопросу сразу нашло понимание – это ведомство направило в правительство РФ предложение о подготовке Указа президента Российской Федерации о праздновании 100-летия со дня рождения Г.В. Свиридова. План праздничных мероприятий в Курской области довольно обширен. В нынешнем году планируем издать сборник фортепианных произведений Свиридова. Готовится цикл радиопередач о композиторе, издание буклета о нем. Рассматривается вопрос о создании бюста Г.В. Свиридова в его родном городе Фатеже. Началась подготовительная работа по созданию концертно-экспозиционного Свиридовского центра искусств в Курске. Мы с благодарностью откликнулись на предложение Александра Белоненко, племянника композитора, передать в Курск вещи и мебель из московской квартиры Г.В. Свиридова. Экспозиция будет размещена в здании бывшего Дома офицеров. И конечно, у нас большие планы по проведению концертов, фестивалей, конференций, просветительских акций. Так, в рамках фестиваля этого года в декабре состоятся концерты народной артистки СССР Елены Образцовой, Государственной капеллы Санкт-Петербурга под управлением Владислава Чернушенко. Участие в фестивале примут, конечно же, коллективы и солисты Курской государственной филармонии.
Кроме того, планируем проведение очередного, V Международного конкурса камерного пения имени Георгия Свиридова. А совместно с Минкультуры прорабатывается вопрос о включении юбилейных мероприятий в федеральную целевую программу «Культура России (2012-2018 годы)». Что касается моего личного отношения к творчеству Свиридова, то могу сказать: горжусь тем, что он родился на курской земле, а принадлежит всей России. А мое знакомство с произведениями великого композитора началось, наверное, с музыки «Время, вперед!», когда она сопровождала программу «Время».
– Курску – почти тысяча лет, это край не только Свиридова, но и поэта Фета, актера Щепкина... Однако, судя по программе «Культура Курской области на 2011–2015 годы», в бюджете этой сердцевинной для России области затраты на культуру составляют лишь 0,9 процента. Для сравнения – в Самарской они достигают 5 процентов. Поэтому у них и оперный театр с международной известностью, и классный симфонический оркестр… Отчего у вас такой разрыв с лидерами?
– Во-первых, уточню: только по программе «Культура Курской области» нельзя судить о расходах на отрасль – кроме нее, есть и государственные, муниципальные задания, вместе с ними удельный вес расходов на культуру в консолидированном бюджете области составляет 2,8 процента. Во-вторых – вспомните: у нас страна реформ и революций. Как наша республика называлась в советское время? РСФСР. А теперь – РФ. И значение буквы «Ф» многократно возросло: если до 1991 года все управлялось из центра, то теперь мы реально федеративная страна. И каждый регион оказался предоставлен сам себе – с тем багажом, с каким он к этому неласковому году пришел, и с теми ресурсами, какие есть на его территории. Никто же специально не занимался выравниванием уровней развития регионов. Отсюда и идет: то, чем богаты самарцы, было у них и раньше, а в Курске этого не было. Но и у нас есть знаковые объекты. Например, драмтеатр – кстати, один из старейших в России, в эти дни он празднует свое 220-летие: всегда говорю спасибо бывшему первому секретарю обкома КПСС Александру Федоровичу Гудкову, который со своей командой успел в середине 80-х годов построить для него новое здание. Или областная филармония – бывшее здание театра, после переселения оттуда труппы стоявшее заброшенным. Когда я пришел к власти в самом конце 2000 года (а реально – в 2001-м), мы провели капитальный ремонт, вернули многим помещениям исконный вид… Цирк, который в 1996 году во время правления Александра Руцкого сгорел, и мало кто верил в его возрождение, – мы восстановили. С другими объектами сложнее. Картинная галерея ютится в тесном здании, Краеведческий музей надо переселять: он расположен в монастырском здании, на которое справедливо предъявляет права церковь, но чтобы переселить, надо сначала построить что-то новое. На какие средства? Конечно, на федеральном уровне существует система субсидий и дотаций, но она в полной мере не компенсирует всех нужд. Надо откровенно признать: когда я принял Курскую область, она была практически финансовым банкротом. 5,2 млрд составлял консолидированный бюджет региона, а долги исчислялись суммой, превышавшей его половину. Люди по 8–9 месяцев зарплату не получали. О строительстве больших объектов и речи быть не могло. Слава Богу, сберегли то, что досталось в наследство. Вот почему с Самарой или Татарстаном, не говоря уж о Москве или Петербурге, у нас такая разница. Но ведь не мы одни такие: насколько мне известно, из 83 регионов России в прошлом году 70 были дотационными и только 13 имели профицитный бюджет.
– В последние годы федеральный центр взял линию – перекладывание забот на места. Даже многие памятники культуры, у которых сохраняется их федеральный статус, передаются на попечение местной власти, хотя у нее для этого нет ни сил, ни средств.
– Как губернатор, убежден: любая передача полномочий должна сопровождаться передачей источников финансирования. Модная формула «вы там на местах все сами решите» – в большинстве случаев пустые слова.
– Слыхали, что в Минкульте случился первый за много лет случай запрета фильма? Замминистра Иван Демидов не разрешил выпускать в прокат сербский фильм «Клип», где откровенно показана безбашенная жизнь сербских подростков. Как считаете, стоит ли что-то запрещать в искусстве, и где лежит та граница, за которой уже надо прибегать к этой мере?
– О запрете фильма «Клип» не слышал, но думаю, что если он был запрещен к показу в нашей стране в рамках действующих правил об ограничениях по возрастному, морально-этическому и иным признакам, то это, безусловно, правильно. Детишек развращать нельзя, это очевидно. В советское время правильно делали, что не допускали излишне откровенных сцен на экране. Если кто-то считает, что мы из-за этого к каким-то сторонам жизни оказывались не готовы, я с ними категорически не согласен. Так же, как все молодые люди в мире, мы влюблялись, встречались со своими избранными… Другое дело, что поставить на телепередаче титр «нельзя смотреть до такого-то возраста» и надеяться, что эта мера сработает, – наивно. Наоборот, запретный плод сладок, и ребенок обязательно найдет возможность это посмотреть, ведь из эфира-то оно не ушло… Но сам я никогда ничего не запрещал.
– Когда-то говорили: будет хлеб, будут и песни. Вы эту связь между экономикой и культурой подтверждаете?
– А как же. Мне еще в пору выхода из финансового коллапса, о которой я вам говорил, кто-то полушутя-полусерьезно сказал: вы больше любите реальный сектор экономики. Ну, у меня должность такая. У губернатора не как на федеральном уровне: там президент определяет стратегию, а его указания выполняет правительство. У нас же все, как говорится, в одни ворота: глава области – он и глава исполнительной власти. А значит, моей команде – формировать бюджет и заниматься прочими насущными экономическими делами, без которых рассчитывать, что будет развиваться социалка, и в частности культура, – абсурд. Сегодня мы видим: в районах, где есть экономические результаты, и настроение у людей намного лучше, и социальные учреждения работают. У нас, кстати, когда-то появилась хорошая находка: ввести в области день работников культуры. Между прочим, ваш покорный слуга первым заметил: все знаковые сферы деятельности имеют свои профессиональные праздники, а культура – нет.
Утвердили дату – конец марта, награждали в этот день лучших работников культуры. А затем, будучи членом президиума Госсовета, я нашел возможность переговорить на эту тему с Владимиром Владимировичем Путиным, он внимательно выслушал, за что я ему благодарен, и говорит министру культуры (им тогда был Александр Соколов): надо такой профессиональный праздник учредить во всей России... Так что Курск тут выступил пионером. Дальше: понимая, что выделить огромные средства на подъем сразу всех направлений культуры очень трудно, мы начали проводить тематические годы: Год библиотек, Год театра и кино, Год традиционной народной культуры… Это позволило правильно распределить усилия. Теперь вот завершается Год образования в культуре: ведь, как говорится, кадры решают все.
– Кадры решают – но в последнее время стало модно говорить, что люди разучились работать. Особенно на селе.
– Ну почему на селе-то? Скажу даже не как губернатор, а как человек, которому приходится много ездить, в том числе к соседям, особенно по Центральной России, поскольку Совет ЦФО поочередно проходит то в одной области, то в другой: у меня впечатление, что если кто и разучился работать, то это горожане. Во всяком случае, в городе процент таковых гораздо выше. Почему? Тут букет причин. Как-то с представителем федеральной власти – если без обиняков, можно назвать его ревизором – приезжаем в один населенный пункт, и он мне говорит: вот тут люди жалуются – негде работать… Я отвечаю: да, есть такая проблема. Но есть и другая проблема: не все хотят работать. Помните, в советское время в законе существовало понятие «тунеядец». Если ты здоров и полон сил, но ничего не делаешь, к тебе через три месяца стучит в окошко участковый: зайчик, выходи, беседовать будем… Это все знали, и определенную часть людей это стимулировало. Но сегодня мы свободные граждане демократической страны, понятие «тунеядец» исчезло. Хочет человек – работает, не хочет – претензий к нему предъявить нельзя. Далее, рассказываю этому ревизору: видишь предприятие? Небольшое, но в своем роде уникальное. Раньше здесь работало 850 человек. Затем, в 90-е, оно попало в полосу неприятностей, обанкротилось, мы с местными властями сумели его сберечь, нашли инвестора, тот произвел модернизацию, предприятие начало выдавать ту же продукцию, но более высокого качества, а работать стало 170 человек. Потому что ручной труд ушел. Остальных 670 пришлось трудоустраивать. Кто-то трудоустроился, кто-то отказался от переезда в другой город, который ему предложила служба занятости, кто-то вообще перестал работать.
Где таких больше – в городах! А в селах люди в основном сохранили трудолюбие. Там беда другого порядка – иногда бывает сложно со сбытом продукции. Мы стараемся им помочь – по крайней мере по осени у нас постоянно ярмарки в областном центре, райцентрах, а в Курске открыли два кооперативных сельскохозяйственных круглогодичных рынка, куда селяне могут приехать и торговать без посредника.
– Возвращение выборности губернаторов как-то повлияло на ваши рабочие, жизненные планы?
– На меня лично пока никак не повлияло. А дальше посмотрим, в какую сторону «пойдет процесс» (хоть и не хочется лишний раз цитировать автора выражения «процесс пошел»). По выборности могу сказать: не надо из этого делать панацею. Ведь главное – не как человек пришел на должность, а может и готов ли он работать. Например, я бы никогда не согласился на свою нынешнюю работу, если бы не было у меня знания региона и делового опыта: почти 14 лет проработал на разных должностях в районах, в том числе в родных Щиграх – хорошая школа! Только после этого – в 1993-м – пошел в первую Государственную Думу…
Расскажу вам еще такую историю. У нас в одном регионе на выборах сложилась очень непростая ситуация: восемь кандидатов, а посмотришь на них – плакать хочется, потому что один – авантюрист, другой – вороватый, третий – демагог, они завтра же район на бок положат. И я очень хотел, чтобы выставил свою кандидатуру руководитель одного предприятия, прекрасно организовавший его работу, – у него был бы хороший шанс победить. Но он отказался. Спрашиваю: почему? Отвечает: сейчас я работаю в коллективе, где меня уважают, а завтра вдруг стану главой района – и через месяц превращусь в мерзавца… Я удивился: почему? Он говорит: так все ж чиновники мерзавцы… Это навело меня на размышление: откуда такое предубеждение? Да, есть среди чиновников мерзавцы, – но почему все?
Процент негодяев во всех категориях людей примерно одинаков. Тут вина, считаю, и вас, журналистов, и политологов, и социологов, поддерживающих определенную легенду. Надо говорить не вообще, а конкретно: допустим, чиновник Петров нечист на руку, а через дорогу от него работает чиновник Кузнецов – порядочный человек. Мы же неумной (а то и злонамеренной) пропагандой губим авторитет власти, бьем ниже пояса по ее структурам, закрывая дорогу в нее достойным людям. А это, извините, симптом беды.
– Каким вы видите главное общественное зло сегодня: пьянство, коррупцию, нужду, ошибки власти?
– Все это вместе взятое, и вы еще мало перечислили. Обобщив, можно все это назвать атмосферой в обществе или не очень здоровым морально-психологическим климатом.
– Но вы человек власти – так что последний из названных пунктов для вас должен быть главным.
– А ошибки власти базируются на моральной атмосфере. Которую, как я только что сказал, мы же с вами и создали, то есть эту атмосферу создало само население.
– Возвращаясь к судьбе попавших под каток реформ предприятий – ведь не все так благополучно выжили, как тот завод, о котором вы мне рассказали. И в Москве, да и у вас в Курске наверняка полно заводских зданий, где теперь то торговые центры, то бизнес-офисы, а то и запустение. Что чувствуете, проходя мимо?
– Когда началась безудержная приватизация, сколько баталий мы, депутаты Думы 1993–1995 годов, провели с Чубайсами, Гайдарами и т.п., говорили им: что вы делаете?.. Бросили всех, как котят в холодную воду. Без всякой проработки, подготовки и так далее. Одно предприятие, слава Богу, оказалось в руках порядочных, профессиональных людей – а на другом управленцы завели дело в тупик… И второе – Госплан разогнали, думали – рынок все отрегулирует. Но не каждый сразу нашел себе нишу. Ведь другая сторона болячки, в чем состоит: мало продукцию произвести, надо ее сбыть и получить денежки. Один директор нишу быстро нащупал, другой нет. Вот Курский завод тракторных запчастей к концу 1990-х приказал долго жить. Но в то же время у нас открылись 19 новых предприятий, многие из них уже задают тон в своей отрасли. Например, Вагонмаш, мы с его главным акционером и генеральным директором закладывали первый кирпич в 2004 году, а уже через два года заработал главный цех, сейчас завод полностью набрал обороты, объем производства (грузовые вагоны, цистерны и запчасти к ним) превышает тот, что был у КЗТЗ в лучшие годы. Или взять Конти-Рус – совместное с украинской фирмой из Донецка кондитерское предприятие с проектной мощностью 170 тысяч тонн изделий в год, работают пока четыре линии, но уже создано 1800 новых рабочих мест с очень хорошей зарплатой. А будет работать 14 линий и в целом появится в г. Курске почти три тысячи новых рабочих мест.
– То, что нужно людям, а не одни стрелялки, как при Советах…
– Людям нужно все, просто перегибов не должно быть. У нас из оборонки со старых времен сохранился завод «Прибор», вошедший теперь в концерн «Авионика» с центром в Московской области. Делают уникальные вещи для авиастроения. Есть виды продукции, которые только он один в стране и выпускает. Но вам ее показать не могу: туда доступ только директору и мне.
– В космосе ничего вашего не летает?
– Есть. Но что именно, опять-таки рассказать не имею права. Зато скажу, что в знаменитом санатории Марьино, который в усадьбе князей Барятинских, уже лет 10 находится центр реабилитации космонавтов после полетов на МКС: там хорошая лечебница, прекрасная природа и продукты с собственной фермы. Даже центр космической связи у них есть.
– Как из Курской области видится идея «Большой Москвы», с которой так носятся в центре? Не обидна ли такая концентрация внимания на столице для регионов, которые живут куда труднее, чем Белокаменная?
– Мегаполисы во всем мире создают себе и своему окружению немало проблем, которые всюду решаются по-разному. С одной стороны, развитие, рост – вещь хорошая. Никто ведь не предлагает расчленять Москву, как раз наоборот… Другое дело, что увеличивать территорию сразу в два-три раза, мне кажется, не совсем правильно. Но, наверное, люди, стоявшие у истоков проекта, что-то просчитывали, со мной и моими коллегами никто не советовался. Так что, не зная их доводов и не очень понимая, чего в итоге хотят, не могу на эту тему рассуждать. Одно могу добавить: коль траты на этот проект будут огромные, значит, отдача для страны должна быть.
– А вы сами, как я понял, из Щигровского района?
– Да, не очень далеко отсюда. Раньше, когда родители были живы, постоянно их навещал, теперь только езжу к ним на могилки.
– Знаменитый курский соловей жив?
– Конечно. В мае и до середины июня во многих местах можно его слышать. Особенно если проехать вдоль реки Сейм или заехать в Центрально-Черноземный заповедник имени Алехина – замечательные трели!
– Читал, что они вроде стали хуже петь: леса вырубаются, птиц убывает, а у соловьев ведь, как у людей – младшие учатся петь у старших.
– Ну, заповедник-то никто не вырубит. Он, кстати, диплом Совета Европы имеет.
– Какие из прочитанных в последнее время книг произвели впечатление?
– Люблю читать о русской истории, сравнивать, как разные авторы ее подают. Не грех и перечитать любимую классику – Чехова, Шолохова… «Жизнь замечательных людей» у нас дома – почти в полном комплекте, постоянно к ней обращаюсь.
– Кто ваши любимые исторические герои?
– Не стал бы никого выделять. Когда на телевидении проходил проект «Имя России», мне на одной встрече задали вопрос: кто из 12 выдающихся исторических личностей наиболее достоин, – я сказал: все 12. Потому что каждый ярок по-своему – как их сравнивать? Это просто некорректно. И все внесли вклад в устройство России, поэтому и составляют ее коллективный портрет.
