09 декабря 2016г.
МОСКВА 
-2...-4°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.39   € 68.25
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ЧТО МОЖНО КУПИТЬ В "ЛЕНКОМЕ" ЗА ДЕНЬГИ

Евлогия
Статья «ЧТО МОЖНО КУПИТЬ В "ЛЕНКОМЕ" ЗА ДЕНЬГИ»
из номера 019 за 03 Февраля 2004г.
Опубликовано 01:01 03 Февраля 2004г.
Известный эстонский режиссер Эльмо Нюганен поставил в театре у Марка Захарова спектакль "Все оплачено".

Факт неожиданный. Захаров редко зовет в гости "других" и "чужих". Он просто в них не нуждается, успешно управляясь со своим театром-оркестром. Однако Нюганен - случай особый. Он хорошо знаком московской публике. Все его прежние наезды в столицу были связаны с большим и красивым успехом. Похоже, и новый спектакль обречен на успех. Что же умеет Нюганен, чего не умеем мы? Умеет быть приветливым - без дежурности. Веселым - без фальши. Естественным - без наигрыша. Нюганен просто напомнил нам, что самый короткий путь театра к зрителю - это от сердца к сердцу.
Что самое смешное, пьеса старая, зачитанная до дыр еще советским театром "Мсье Амилькар платит" И.Жамиака, жестокая мелодрама с печальным концом уже тогда считалась символом пошлой буржуазности. Хуже репутация была только у пьесы Р.Тома "Восемь женщин". Однако ж кинорежиссер Франсуа Озон доказал, что из средней пьесы можно сделать эффектное жанровое кино. Если, конечно, собрать в один ансамбль восемь первоклассных звезд французского кино. Нечто подобное сделал и Нюганен, составив свою актерскую коллекцию из трех замечательных, явно любимых им лично звезд Ленкома (Инна Чурикова, Олег Янковский, Александр Збруев) и трех замечательно подыгрывающих им артистов (Наталья Щукина, Маргарита Струнова, Станислав Рядинский).
В общем, в театре особенно важно, как сделать, оказывается, и для души, и для кассы можно играть одновременно. Можно ставить "бульварную пьесу", но вовсе не обязательно при этом выглядеть пошлым, можно оставаться и изящным. Можно о печальном (одиночестве, смерти) говорить с легкостью и смешно. Но "играть легко" - не значит "неглубоко", а "смешно" - не значит "на публику", "раскрашивая" текст и дробя его на репризы. Можно молчать и сказать так много. Если помнить, что театр - это истории про людей.
Некто мсье Амилькар (Янковский), обманутый женой, преданный другом, оставленный дочерью, нанимает трех людей с улицы, чтобы те - за хорошие деньги - сыграли ему его близких. Вот, собственно, и все. "Это авангардная пьеса?!" - то ли спрашивает, то ли утверждает "жена", она же актриса Элеонора (Чурикова). И столько в ее интонации иронии и самоиронии, удивления и разочарования, смущения и любопытства, что это невольно заинтриговывает. Ясно, что пьеса стара, но стара, как мир. И та, что играют для мсье Амилькара, и та, которую смотрим в Ленкоме мы. Однако в таких пьесах, как известно, главное - не тема, а вариации. Как говорит герой Янковского, ситуации создаются, чтобы развиваться. И они развиваются, вполне неожиданно, и для героев, и для зрителей. Ах, да, условие, которое поставил "артистам" их "режиссер" мсье Амилькар: он должен поверить в происходящее.
Сцена - пустая белая коробка, подобие фотостудии (художник Андрис Фрейберг). Здесь можно только обозначить дом: холостяцкий, богатый, но неуютный. А с помощью графических штрихов и световых пятен впустить на сцену настроение: мерцание Сены, отражение собора в воде, зябкий воздух, грусть, отчего-то сдавившую сердце... Огромный черный зонтик над сценой. Движется, плавает в воздухе, пляшет. Фотографы им фокусируют свет на моделях, а в спектакле им можно поймать крупный план. В офисном кресле можно скользить по сцене, как на самокате, если испытываешь детский восторг. А сидя в кресле, можно станцевать нечто безумное - если, конечно, приходишь в отчаяние. Здесь микрофон, этот символ "фанеры", рупор неправды, может душевно выслушать недотепу Мишу (Збруев). И сделать так, чтобы самый правдивый монолог этого тихони услышали все. Может поймать вздох Янковского, шепот Чуриковой, растерянно лепечущей французскую песенку, от которой у вас перехватит дыхание. Оказывается, достаточно двух велосипедов, кружащих по сцене, и двух силуэтов, мужского и женского, в старинных костюмах, чтобы на миг вернуть наш издерганный мир к ренуаровской гармонии. Великий импрессионист всего-то раза два упомянут в тексте, а режиссер и актеры длят и длят это воспоминание - об осеннем свете и покое его картин, о счастье, которое возможно.
Но и не в этом во всем дело. А в том, что в простое и тривиальное вложили очень много... нежности. И черно-белое сценическое "кино" заиграло всеми цветами радуги. Как жизнь, когда в ней забрезжит смысл. Люди ходят, пьют кофе, говорят колкости. Ловят друг друга на слове и уходят от ответа. Входят во вкус от игры. Страдают, как дети, потому что отличить правду от лжи крайне непросто. Наконец, в сюжет вторгаются незапланированные персонажи. У мсье Амилькара, нанявшего по контракту "жену" и "дочь", совершенно бесплатно обнаруживаются и теща, и будущий зять. Они не могут войти в игру, которой просто не понимают, - и ломают ее, и делают вдруг совсем похожей на жизнь. В общем, мсье Амилькар и не подозревал, на какие грабли он наступает.
Не подозревал и зритель, какое удовольствие может доставить ему роль... обыкновенного зрителя, созерцающего эту чужую игру в чувства. И сознающего истину, когда-то хорошо нам знакомую: "надобно же, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти". Такого достоин всякий, даже проворовавшийся бухгалтер Олега Янковского. Однако уж если оплачено все, то здесь фокусы будут показывать до конца. Например, отменят старый финал и сыграют новый, неожиданный для всех. А вместо точки поставят запятую, процитировав знаменитого горинского Мюнхгаузена: "Серьезное лицо - еще не признак ума. Все глупости на Земле делаются именно с этим выражением".
В контекст театра Марка Захарова этот спектакль вписался без натуги. В контексте же театра вообще, где врут сегодня часто и отличить ложь от правды непросто, где мнимостей - пруд пруди, а сострадание (если уж мы цитируем Достоевского) "даже наукой воспрещено", - новый спектакль Ленкома звучит не просто актуально, а вызывающе.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников