Дом без привидений

Здание богадельни было построено в 1891 году на территории фабрики Саввы Морозова. Снимок сделан в 1911 году. Фото из архива Виктора Шередеги
Татьяна Бородина
Опубликовано 06:52 03 Апреля 2012г.

Легендарная московская богадельня: без хозяев, присмотра и, похоже, будущего


Это историческое здание скоро станет прошлым: его историю помнят лишь некоторые жильцы близлежащих домов да люди, интересующиеся старой Москвой. Для обычного прохожего оно не более чем непонятная руина за кривым забором в центре города. Что произошло и почему мы сознательно отказываемся от своего прошлого, а главное, кто в этом виноват?

По адресу Шелапутинский переулок, дом 3 стоит морозовская богадельня. Она же — бывший родильный дом имени пламенной революционерки Клары Цеткин. Объект культурного наследия федерального значения. Руина.

Когда-то двухэтажный красавец над Яузой, этот особняк был построен в 1891 году на территории фабрики Саввы Морозова. Деньги — 200 тысяч рублей на постройку и 300 тысяч рублей на содержание — дал его внук, Давид Абрамович Морозов. Стройка продолжалась на протяжении полутора лет, а потом дом передали Московскому купеческому обществу. По воле благотворителя — «для призрения бедных престарелых или лишившихся по болезни возможности к труду лиц обоего пола, всех сословий». Вопрос о приеме людей в богадельню принимал попечительский совет, однако Давид Морозов и его семья могли на свое усмотрение помещать до одной трети всех призреваемых.

Изначально богадельня была рассчитана на 150 мест, однако позже их стало заметно больше. Известно, что в начале ХХ века тут находилось 243 человека.

Последствия революции 1917 года сказались и на морозовском приюте. Богадельня потеряла свой статус, была национализирована и переделана в родильный дом имени Клары Цеткин, функционировавший до начала 1990-х годов. В 1945 году здесь побывала с благотворительной миссией супруга премьера Великобритании Уинстона Черчилля Клементина. И даже написала в книге посетителей такую фразу: «Если бы мне снова довелось иметь ребенка, я хотела бы доверить его судьбу этому учреждению».

Лихие девяностые и тихие нулевые

А затем для дома началась эпоха бесхозного существования и постепенного разрушения. Она выразилась для морозовской богадельни в принятии нескольких документов. Так, есть распоряжение мэра Москвы от 18 декабря 1991 года, которое предписывало расторгнуть договор аренды с Всесоюзным институтом по проектированию организаций энергетического строительства «Орг-энергострой» Мин-энерго СССР, ввиду того что обязательства по реставрации памятников выполнены не были.

Каким образом дом оказался в сфере Минэнерго, сейчас уже вряд ли кто вспомнит.

В том же документе сказано: передать здание в аренду издательству «Хроника» под издательские нужды, ведомственную гостиницу и диагностический центр, дав два года на выполнение ремонтно-реставрационных работ за свой счет.

По сведениям из открытых источников, «Хроникой» в те годы называлось официальное издательство Русской православной церкви. И, судя по всему, с работами оно не справилось. Потому что спустя шесть лет, 7 февраля 1997-го, мэрия передала дом на 15 лет акционерному обществу «Нафтасиб» — тоже с условием проведения реконструкции:

Но ремонт откладывается, здание постепенно ветшает, а хозяева продолжают меняться. Из сводки новостей за 2004 год мы узнаем, что распоряжением мэра Москвы помещения бывшей богадельни передаются в долгосрочную аренду сроком на 25 лет некоему Международному фонду защиты от дискриминации, который, в свою очередь, также обязуется реставрировать исторический памятник. Кого и от кого собирался защищать этот фонд, науке не известно. Но факты таковы: по документам реконструкция должна была закончиться к 2010 году.

На дворе уже 2012-й. В судьбе дома — никаких перемен.

Связаться с последним официальным арендатором морозовской богадельни мне так и не удалось. По контактным телефонам Международного фонда защиты от дискриминации не отвечают. Мобильный номер, который на сайте организации дается как «дежурный», принадлежит человеку, не имеющему к фонду отношения.

Я отправилась по адресу, где — по документам — расположена интересующая нас организация. В доме 17А на Комсомольском проспекте никаких признаков существования фонда не обнаружилось: в здании расположен стрелковый тир. Его сотрудницы рассказали, что в их доме подобной организации никогда не было. Однако в соседнем какой-то международный фонд все же существовал. Правда, исчез он так же внезапно, как и появился.

Кто в теремочке живет?

Контраст между всегда оживленной Николоямской улицей и будто застывшим во времени Шелапутинским переулком ощущается сразу. Здание богадельни с сожалением узнается в двухэтажной постройке с занавешенным фасадом и заколоченными металлическими пластинами окнами. Причем невооруженным глазом видно, что в таком состоянии старинный особняк стоит далеко не первый год: забор местами покосился, фасад ободран и изрисован, повсюду валяются пустые бутылки.

Если обойти дом с Яузы, то откроется вид на внутренний двор, где расположены еще несколько флигелей. Зрелище тут еще печальнее: окон нет, кирпичные стены облуплены, крыши давно обвалились.

«Я тут уже 30 лет живу, помню, когда это был роддом, одна женщина из нашего дома даже в нем рожала, — жительница стоящего рядом жилого дома Раиса Валентиновна явно обрадовалась возможности поговорить с новым человеком. — А как он закрылся, так и стоит. Вообще кто-то из соседей видел, как оттуда пачками приезжие вылезают. Ну, а что, плохо им там? Как-никак, крыша над головой есть».

Местный дворник неместной национальности на мои вопросы о бывшем роддоме тоже не смог ответить ничего вразумительного: территорию он там не убирает. И в принципе никаких подтверждений того, что в заброшенном здании устроили приют для приезжих, нет. Более того, особняк явно находится под охраной. В глубине дворика стоит будка, а рядом с ней припаркована черная иномарка.

Член «Архандзора» Юлия Мезенцева рассказывает, что 1,5 года назад ей удалось попасть в главное здание. Правда, увидеть девушка смогла далеко не все. «Мне удалось спуститься на самый нижний этаж особняка и постоять на первом, где в одном из залов, судя по запаху, теперь расположен общественный туалет. В помещениях полный хаос: все, что можно было утащить, давно украли. Даже выбили мраморные вставки на подоконниках, по-видимому, для дачи. На третий этаж подняться я не успела, хотя лестница местами еще сохранилась. Жаль, потому что, по идее, там должны были быть остатки домовой церкви». Но заметившая девушку охрана в достаточно резких выражениях попросила ее покинуть территорию дома.

«Знаете, обычно у представителей охранных агентств на форме есть нашивки, по которым можно узнать, из какой они организации. У этих же мужчин — их было двое — ничего не было. На все мои вопросы отвечали достаточно грубо, представляться даже не собирались, а по внешнему виду и манере поведения, если честно, больше напоминали бандитов».

Как ни странно, но обычно цепкий «Архнадзор» на этом и успокоился. Бывший роддом снова остался наедине с самим собой.

...Уже уходя, я обратила внимание на одинокую пожилую женщину, стоящую около заброшенного особняка. Заметив меня, старушка задумчиво сказала: «А ведь какое великое здание пропадает: кажется, будто совсем недавно я выходила из этого роддома с сыном на руках». Возможно, это и была та самая соседка Раисы Валентиновны.




Как предотвратить в будущем массовые расстрелы в учебных заведениях?