Спроси случайного прохожего на улице, какое событие за последний год оказалось самым заметным, с большой долей вероятности он ответит: скандал с Ларисой Долиной. Ненависть к певице сплотила соотечественников сильнее, чем даже переживания, связанные со СВО. Страсти вокруг народной артистки имеют в своей основе знакомые любому обывателю составляющие: квартирный вопрос, жадность, ложь. А война для тех миллионов, кого она не коснулась непосредственно, так, увы, и остается картинкой на экране.
Причина, конечно, не в том, что федеральные телеканалы смаковали каждый этап ожесточенной борьбы Ларисы Александровны за квадратные метры, не жалея эфирного времени. Спецоперацию-то нам показывают безостановочно уже почти четыре года! Но в коллективное сознание легче входят события, с которыми любой индивид может столкнуться непосредственно. А ежедневно транслируемые кадры с палящими РСЗО глубоких эмоций не вызывают. Даже рассказы о подвигах героев хоть порой и впечатляют, но все равно кажутся чем-то далеким. Солдаты — на войне, а война — не здесь, и она никак не отражается на повседневной жизни.
Любые значительные происшествия задевают душу зрителя, если ему показывают не начальников, докладывающих о принятых мерах, а таких же, как он, простых людей с понятными переживаниями и словами. Потому телевизионщики и старались выводить таковых на передний план.
В 2013-м на Дальнем Востоке водная стихия поглотила сотни населенных пунктов. Почти 2,5 тысячи жилых объектов оказались непригодными для жилья. Природный катаклизм подробно освещался на ТВ. Корреспонденты в сопровождении хозяев заходили в их дома, и те с горечью рассказывали, какой радостью для семьи была покупка утонувшего телевизора и как им приходилось на всем экономить ради ремонта, от которого не осталось и следа. На «Первом» ток-шоу «Пусть говорят!» было озаглавлено так — «Затопленные судьбы». Шестью годами позже программа «Малахов. Прямой эфир» носила похожее название — «Наводнение в Сибири: затопленные судьбы». Съемочная группа побывала на месте катастрофического наводнения в Иркутской области, встретилась с его непосредственными свидетелями.
25 марта 2018-го в Кемерово случился пожар в развлекательном центре «Зимняя вишня», жертвами стали 60 человек, из них более половины — дети. Два дня спустя на стихийный митинг к зданию областной администрации пришли несколько тысяч горожан. Некоторые вели себя агрессивно, требовали отставки губернатора Тулеева, утверждая, что власти скрывают истинное число погибших. Якобы уже начались тайные захоронения на кладбищах. И практически все это, включая самые острые моменты, показало ТВ. В эфире также появился внеочередной выпуск «Пусть говорят!». В студии присутствовали очевидцы трагедии. Гибель детей отозвалась болью в сердцах миллионов по всей стране именно потому, что им дали возможность напрямую услышать кемеровчан, потерявших близких, заглянуть в глаза, например, 37-летнему Игорю Вострикову, у которого в огне погибли сестра, жена, дочь и двое сыновей.
А теперь вернемся к СВО. Много ли вы вспомните программ Борисова, Малахова и других, где собрали обычных жителей Белгорода или Шебекино, постоянно подвергающихся бомбежке? Не было таких? Зря. Пригласили б, пусть страна узнает о жизни обычных граждан в прифронтовых городах. Можно, разумеется, в блогах местных что-то почитать. Про то, например, как дети ходят в детский сад, но весь день — безопасности ради — проводят только на первом этаже, да и то в коридоре, где нет окон. Впрочем, однажды Владимир Соловьев соизволил ознакомиться с такими записями, после чего разразился следующей тирадой: «Думаю, надо заехать в Белгород, потому что пошло большое количество разных тварей, притворяющихся блогерами, которые говорили: «Вот, федеральная власть забыла Белгород, помогите людям! У людей ничего нет, это кошмар, люди себя чувствуют брошенными, как вы можете! Пока Москва гуляет — Белгород гибнет». Вот эта вся мерзкая истерика». После чего чат «Соловьев LIFE» оказался заваленным «ответками», самыми мягкими среди них было приглашение перевести работу канала из удобной дорогой студии в подвал полуразрушенного здания в Белгороде.
А где на экране рядовые жители Донецка, из-за острого дефицита воды живущие в ужасных условиях? Их откровения резко б контрастировали с репортажами федералов, показывающих город с праздничными фонтанами на центральных площадях. Где рассказы родственников десятков отдыхающих, погибших от удара ракеты по гостинице и кафе в селе Хорлы, прилетевшей во время новогоднего поздравления президента?
Обо всех бедах у нас на ТВ теперь рассказывают только чиновники и специалисты, призванные устранять последствия. Слова тех и других хоть и по делу, но пронзительными их никак не назовешь.
Почему наши телевизионные пропагандисты, часами рассуждающие о варварских атаках противника, никогда не приглашают в качестве свидетелей обычных граждан? Не желают портить настроение зрителям? Боятся, что их собственные монологи на фоне незамысловатых реплик обычных людей будут выглядеть пустой болтовней? А может, и правда, не хотят, чтобы война вошла в каждого и в результате отозвалась общей болью? Ведь когда больно, человек может и закричать. Одного не услышат. А тысячи?
