«Труд» продолжает серию материалов о знаменитых представителях «королевы спорта» — легкой атлетики. Ведь совсем скоро Москва впервые примет чемпионат мира. Сегодня наш гость — главный герой мюнхенской Олимпиады 1972 года, бегун, который не проигрывал своим соперникам в течение шести лет, знаменитый спринтер Валерий Борзов.
Ваш друг Евгений Аржанов, мировой лидер в беге на 800 метров в 70-е годы, говорил про себя: «Я — единственный украинский чемпион, кто всегда хорошо говорил по-украински».
— Женя немного меня недооценил, я с ним в этом аспекте посоревнуюсь. (Смеется.) Я родился в русской семье, мой отец родом из Шуи Ивановской области. Но детство я провел на Украине. Папа был военным, так что нашу семью постоянно переводили с одного места на другое. И с малых лет я не просто двуязычный, но еще знаю много выражений из некоторых «западэнских» диалектов, например гуцульского. И даже немало молдавских и польских слов.
— Вы в 15 лет были самым быстрым в СССР в своем возрасте. Откуда вообще страсть к бегу?
— С ранних лет я был самым подвижным ребенком. Меня всегда выбирали в детские состязания. Чтобы добраться до школы, надо было подниматься в гору, и я всегда делал это только бегом. Тогда эта гора для меня казалась громадной, сейчас стала поменьше. (Смеется.) Двигательные навыки укреплялись еще тогда, и было заметно, что я предрасположен к скоростной работе. Еще с дошкольного возраста я постоянно висел на самых высоких ветках в садах — в своем и чужом. Когда в 10-летнем возрасте с родителями переехал в Новую Каховку, там много бегал по пескам, и это дополнительно ножки укрепило. А уже потом мной занялись профессиональные тренеры.
— Внешне вы всегда выглядели мощнее своих соперников.
— Я приседал со штангой весом 250 килограммов. Да, я был сильный.
— Ваш хороший знакомый Рэм Корчемный, когда тренировал американцев, утверждал, что все спринтеры из сборной США корнями с Ямайки. Сейчас спринтеры всего мира чувствуют себя безнадежно на фоне ямайцев. Что делать белым бегунам?
— Тренироваться. До начала 1970-х годов некоторые специалисты утверждали, что темнокожих обогнать в принципе невозможно. Но я своими выступлениями опроверг скептиков. Сначала я обыграл американцев на матче СССР — США в Ленинграде. Потом в Беркли, где они собрали всех сильнейших, кого удалось найти. И на стадионе воцарилась гробовая тишина, хотя трибуны были забиты до отказа. Такого явления в спорте я не наблюдал ни до, ни после.
— За счет чего сейчас Усейн Болт бежит быстрее всех?
— Очень одарен, плюс технология. А какая технология — подробностей не знаю. Еще отмечу Блэйка, который помладше Болта, но уже показывал выдающиеся результаты. С обоими работают американские специалисты.
— Вернемся к вашим выступлениям. Слышал, что вы свой личный рекорд на 100 метров — 10,07 секунды — показали в условиях стресса.
— Перед полуфиналом на Играх в Мюнхене нам сказали, что забег задерживается. Американцы пошли в Олимпийскую деревню, а я прилег отдохнуть прямо в подтрибунном помещении. И тут мой тренер Валентин Петровский по монитору наблюдает в прямом эфире, как соперники готовятся к забегу, а моя дорожка пустая. Я рванул туда, а охранники не пускают. Я переставил служивого с одного места на другое и выскочил на старт. До начала забега я едва успел снять штаны. Тот результат — 10,07 секунды- мне потом так и не удалось улучшить.
— Футболисты Роберто Карлос, а раньше еще Рейнгольд, Урин, Мудрик в районе 11 секунд 100 метров бежали...
— Что такое 11 секунд?! Надо, чтобы бежали хотя бы в районе 10,5 секунды. Тогда можно было бы реализовать интересные идеи. Лобановскому отчасти это удалось, ведь Блохин — прирожденный спринтер. У него и мама на всесоюзных чемпионатах побеждала. Мне говорили о каких-то невероятных секундах у других футболистов. Но я недоверчиво отношусь ко всем результатам, которые засекли по «городским часам». По моим ощущениям, именно Блохин в советском футболе был самым шустрым.
— С 1972 по 1976 год все ждали, когда же Борзов побьет мировой рекорд.
— Я за рекордом не гнался. Потому что осознавал: мировой рекорд — неприятность в рассрочку.
— Почему же?
— Все равно рано или поздно рекорд кто-то другой побьет. И это будет крайне неприятно. А олимпийским чемпионом тебя будут признавать даже после твоей смерти. Всегда. К счастью, люди из спортивного руководства на необходимость установления мирового рекорда меня не накачивали.
— Но эти же люди вам и лауреатские звания «зарубили». Причем сразу после триумфа в Мюнхене.
— «Зарубили» уже на уровне ЦК КПСС. Правая рука Брежнева, главный идеолог Суслов вынес мне вердикт: Борзов материальных ценностей не производит, поэтому звания «Герой Социалистического Труда» не достоин. И вычеркнул из списка меня и еще нескольких спортсменов. Ограничились вручением нам орденов Ленина.
— Вам и иномарку не позволили привезти.
— Даже запретили принять ее в качестве подарка! Какой-то богатый любитель спринта прямо к Олимпийской деревне подкатил мне белую «Альфа Ромео». А в нашем руководстве ему сказали, что Борзов скромно отказывается от подарка. Но об этом я узнал позже. А потом уже в Москве мне разрешили купить «Волгу». За свои деньги, но по официальной цене.
— А премии большие заплатили за Мюнхен?
— По тем временам — неплохие. Причем впервые и в иностранной валюте. Кроме того, мне одному из немногих позволили стартовать на коммерческих соревнованиях за границей, где я также мог получать какие-то гонорары.
— С кем из соперников у вас сложились хорошие отношения?
— В сборной я никогда ни с кем не враждовал. Прекрасные были отношения. И с бывшими соперниками из сборной США когда встречаемся, вспоминаем старые времена. А регулярно общаюсь с барьеристом Ги Дрю, который выиграл Игры в 1976 году. Еще отмечу Кипчого Кейно, который в 1960-1970-х годах завоевал кучу медалей в беге на разных дистанциях. Прекрасный человек! Как говорится, кожа черная, а душа белая. Усыновил невероятное количество детей и обо всех заботится. Наш парень!
— В Москву на чемпионат мира приедете?
— Если пригласят.
— А в Сочи?
— Обязательно. Как официальный представитель МОКа. Это моя приятная обязанность.
— Говорят, вы очень азартный человек.
— Какие-то дурацкие пари не заключаю. Наоборот, благоразумные. Например, поспорил, что брошу курить. И бросил. А в молодые годы на сборах от однообразия любил спорить и разыгрывать.
— Это вы тогда чуть не продали за 500 долларов чемодан, который якобы сам стирает белье?
— То шутка была. Некоторым товарищам я показывал: с одного края закладываю грязные трусы и носки, а с другого чистые вынимаю. И называл это чудо «чемодан-самостир». А Женя Аржанов кому-то из иностранцев рассказал про самостир как про новое изобретение советской науки.
— Что бы вы сказали своим российских болельщикам?
— Память — это единственный рай, из которого невозможно изгнание. Если у кого-то из россиян обо мне остались хорошие воспоминания, я очень рад
