Говорят, человек только на четверть узнается при жизни. О том, как он жил, что успел сделать, кому помог или, напротив, кого предал, становится известным через много лет после того, как человека уже нет рядом с нами. Иные безупречные репутации тускнеют, сходят на нет. Другие с течением времени открываются так зримо, что проясняется масштаб личности человека, при жизни скромного и закрытого.
Декабрьским вечером 2008 года я выбирал новогодние подарки для друзей в Доме книги на Новом Арбате. Для Александра Андреевича Григорьева присмотрел старинную гравюру с видом Санкт-Петербурга. Он очень любил свой город, гордился его имперской славой, мостами и проспектами. Несколько дней назад мы говорили с ним по телефону. Он обмолвился, что «щемит на сердце», и я понимал, с чем это связано. Из жизни ушел близкий ему человек, с которым Александра Андреевича связывало очень многое — Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II... Телефонный звонок заставил меня вспомнить об этом, когда наш общий с Александром Андреевичем друг дрогнувшим голосом сообщил, что Григорьев скоропостижно ушел из жизни.
Всего 59 лет! И какая яркая, насыщенная, достойная жизнь.
И сегодня многое из того, чем он занимался, скрывается под грифом «Совершенно секретно». Мне выпало быть первым журналистом, которому он в качестве руководителя Федерального агентства по государственным резервам дал развернутое интервью, напечатанное в «Труде» в ноябре 2002-го. Помню, рассказывая о своей жизни, Григорьев временами жестом просил выключить диктофон. Но и то, что я смог записать, было очень интересно!
Не меньше меня поразила и его скромность. Генерал-полковник ФСБ, один из руководителей этой спецслужбы, а позже и глава солидного государственного ведомства, он никогда не подчеркивал свою близость к людям, стоявшим во главе страны. А ведь такой штришок сразу выделяет тебя, приподнимает над окружающим миром. Избежать такого соблазна дано немногим.
В книге Владимира Путина «От первого лица» я увидел любопытную фотографию студенческих лет: два молодых веселых парня на практике сидят на пригорочке. Один из них — будущий президент страны, другой — Саша Григорьев. А потом общие друзья, которые умеют читать между строк, показали мне цитату из путинского интервью в той же книге. Отвечая на вопрос о романтике разведки, о том, как он оценивал работу свою и своих друзей в те годы, Путин говорит: «Один из моих друзей работал в Афганистане старшим группы по линии безопасности. Когда он оттуда вернулся, мы, естественно, о многом с ним говорили. У нас ведь тогда как было? Все, что связано с Афганистаном, — сплошное ура!.. И я спросил, как он оценивает результаты своей работы в Афганистане. А дело в том, что при нанесении ракетно-бомбовых ударов, как теперь говорят, нужна была его подпись. Его ответ был для меня шокирующим. Он так внимательно посмотрел на меня и сказал: «Ты знаешь, я свои результаты оцениваю по количеству документов, которые я не подписал». Это, конечно, подействовало на меня как удар. После таких разговоров задумываешься, что-то переосмысливаешь... В разведке тогда позволяли себе мыслить иначе, говорить такое, что мало кто мог себе позволить».
Другом, на которого ссылался Владимир Путин, был Григорьев. Командировка в Афганистан, в провинцию Герат, в самый разгар кровопролитных событий — с 1983-го по 1985-й... Узнав, что спецкором «Комсомольской правды» я не раз летал в воюющий Афганистан, он подробно расспрашивал об этом. Всегда с болью вспоминал погибших друзей. Старался помочь тем, кто когда-то воевал рядом с ним, уже в мирной жизни. За ту командировку в Афганистане он был удостоен не только ордена, но и солдатской медали «За отвагу».
Не случайным для него был выбор профессии. Он родился в Ленинграде, в семье фронтовика, поэтому и выбрал дорогу офицера. Выпускник Ленинградского военно-технического института, он в 1975 году окончил Высшую школу КГБ и с тех пор служил в этой структуре. В 2001 году Путин пригласил Григорьева к себе и поручил возглавить один из важнейших элементов системы национальной безопасности России — федеральный государственный материальный резерв. Александру Андреевичу пришлось вникать в дела одной из самых засекреченных структур в стране, где (как, впрочем, и везде в послеельцинские времена) царила атмосфера запустения и разлада. Государство не финансировало Росрезерв, взятые в долг материальные ценности не возвращались, происходила деградация зданий, сооружений, инженерных систем и оборудования. Росло хищение и самовольный расход материалов... Григорьев как-то с иронией рассказывал мне, как в один из первых дней своей работы в Росрезерве в коридоре штаб-квартиры телохранитель какого-то «бизнесмена», шастающего по служебным кабинетам, не очень вежливо предложил генералу посторониться, уступить дорогу «решавшему проблемы» гостю...
Но при новом руководителе уже скоро Росрезерв заработал как отлаженный механизм. Делом первостепенной важности Григорьев считал создание коллектива единомышленников-профессионалов. И такая команда была создана. Что такое Госрезерв? Это огромная кладовая, где государство хранит припасы на черный день: запасы продовольствия, нефтепродуктов, металлов, средств передвижения, связи, обеспечения электроэнергией, лекарства, медоборудование, наводные мосты... Возможности агентства нередко используются в чрезвычайных ситуациях. Именно грузы Росрезерва с помощью МЧС доставляются в любую точку земного шара в случае необходимости.
Во время того интервью я задал Александру Андреевичу каверзный, как мне показалось тогда, вопрос. Процитирую.
«Вы как человек питерский, кадровый сотрудник ФСБ, в полной мере соответствуете стандартам, предъявляемым к руководителям нового поколения? Об этом стандарте говорят в Москве кто в шутку, а кто и всерьез...» — «Давайте и мы поговорим об этом серьезно. То, что я питерский, ленинградский, — это правда, этого не отнимешь. А вот что касается спецслужб... При включенном диктофоне я не могу вам рассказать некоторые вехи своей биографии, узнав о которых, удивились бы не только вы, но и те, кто знает меня много лет. Действительно, в последнее время в руководители выдвигается довольно большое число бывших сотрудников силовых структур. Странно? Но почему никто не удивляется, что во главе вполне гражданской структуры — Госдепартамента США — стоит четырехзвездный генерал? Во многих странах президенты тоже были генералами, в том числе и спецслужб. Немало людей в европейских странах, сняв погоны, получают выгодные предложения как от госструктур, так и от частных корпораций. Если же говорить о современной России, то, на мой взгляд, строительство нового государства потребовало людей государственных, воспитанных в той системе координат, когда интересы страны стояли на первом месте...» («Труд», ноябрь 2002).
Были в личной жизни Александра Андреевича обстоятельства, о которых он не любил говорить. Очень рано ушла из жизни его жена, Светлана Георгиевна. Ему пришлось самому воспитывать дочь Ольгу. Григорьев был верующим. Как же так, скажете вы: генерал-полковник ФСБ, разумеется, комсомолец и член партии в советские времена, обратился к Богу? Его искренняя вера наложила на жизнь определенные правила, запреты, и он тактично, но твердо их соблюдал. Близкие ему люди об этом хорошо знали. И это не мешало выполнять долг на государственной службе.
А с патриархом Алексием II Григорьева связывали многолетние личные отношения. Патриарх был намного старше его возрастом, его жизненный опыт и мудрость позволяли ему понимать многие человеческие поступки, оценивать их. И то, что он доверял Александру Андреевичу, общался с ним, о многом говорит. Смерть патриарха буквально потрясла Григорьева. Он, собственно, и ушел из жизни, вернувшись с похорон Алексия II.
...Каждое поколение рождает людей, которые лучше всех выражают наши чувства, мысли, настроения. Наше отношение к стране, к работе, к семье, к детям. Наконец, наше понимание своего предназначения. Таким был и Александр Андреевич Григорьев. Как-то его назвали «человеком из особого резерва». Из государственного. Очень точное и емкое определение.
