08 декабря 2016г.
МОСКВА 
-3...-5°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.39   € 68.25
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

"ТАНЕЦ С САБЛЯМИ" НАГИШОМ

Ивойлова Ирина
Статья «"ТАНЕЦ С САБЛЯМИ" НАГИШОМ»
из номера 102 за 05 Июня 2003г.
Опубликовано 01:01 05 Июня 2003г.
6 июня - 100 лет со дня рождения великого композитора Арама Хачатуряна. Его балеты "Спартак" и "Гаянэ", скрипичный и виолончельный концерты, сочинения к кинофильмам и спектаклям благополучно пережили многие новые веяния в музыке. Его вклад в мировую сокровищницу искусства ЮНЕСКО оценило, объявив нынешний год "Годом Хачатуряна". Накануне юбилея Арама Ильича корреспондент "Труда" побеседовал с его учеником - известным композитором Владимиром Дашкевичем.

- Владимир Сергеевич, Хачатурян сам отбирал учеников?
- Он был слишком занятым человеком, чтобы сидеть в приемной комиссии. Тем более что преподавал не только в Гнесинке, но и в Московской консерватории. Но так как в 1957 году на вступительных экзаменах я набрал 24 из 25 возможных баллов, у меня появилось право самому выбрать педагога. А познакомились мы уже в сентябре. В сравнении с другими профессорами у Хачатуряна было не так много учеников. Однако сколько среди них громких имен: Андрей Эшпай, Микаэл Таривердиев, Алексей Рыбников, Марк Минков, Эдгар Оганесян...
Хачатурян был тем человеком, который объяснил мне, что музыка - это прежде всего язык общения. Либо композитор его находит и разговаривает со своей аудиторией, либо нет - и тогда его музыку не понимают.
- Кажется, Хачатурян пришел в музыку поздно...
- В 19 лет. Однако Арам Ильич не был сентиментальным человеком и свое тяжелое детство вспоминать не любил. В этом он был схож со своим другом - чемпионом мира по шахматам Тиграном Петросяном, отец которого был дворником. Хачатурян же родился в многодетной семье тифлисского переплетчика и с ранних лет прошел серьезную жизненную школу. Поэтому он очень уважал людей трудолюбивых, умеющих работать.
- Владимир Познанский в книге "Леонарда" вспоминает о Хачатуряне как о "... не в меру темпераментном Араме, который мог одновременно смеяться и плакать, глубоко обижаться и через минуту клясться в вечной дружбе. И все это абсолютно искренне, без тени лукавства...".
- Прежде всего он был человеком деловым, не терпящим вмешательства в свои дела. Вот пример. На третьем курсе я увлекся непозволительными в те времена авангардными экспериментами в сочинительстве, и ректор Гнесинки Муромцев меня за это отчислил. Арам Ильич как раз был в длительной гастрольной поездке на Западе. Как только он вернулся и узнал, как со мною обошлись, тут же пришел в дикую ярость и подал заявление об уходе. Скандала удалось избежать только благодаря вмешательству основательницы института Елены Фабиановны Гнесиной. Эта замечательная старушка с голубыми глазами всех помирила, изъяв из обращения приказ о моем отчислении. К слову, хлопоты Хачатуряна не были напрасными - Гнесинку я окончил с красным дипломом. Но справку об отчислении до сих пор храню.
- То обстоятельство, что Арам Ильич в юности окончил коммерческое училище, помогало ему в советской жизни?
- Безусловно. Насколько я где-то в душе чувствую себя инженером (моя первая профессия), настолько и он был предпринимателем. Коммерческая закваска помогала ему легко сходиться с людьми и умело отстаивать свои интересы. Хачатурян рассказывал мне, как в начале сороковых его и Шостаковича вызвали в Кремль. Дмитрий Дмитриевич представил Сталину первоначальный вариант гимна СССР. Сталин по своему обыкновению внес замечания и "посоветовал" двум композиторам вместе доработать музыку. Он спросил: "Сколько вам понадобится на это времени?" Хачатурян уже было открыл рот, чтобы сказать, что не меньше трех месяцев, но Шостакович с простодушием гения успел выпалить: "За три дня управимся". Сталин насупился. Заявлять вождю, что для работы над его эпохальными замечаниями к главному произведению страны понадобится всего-навсего три дня, было более чем легкомысленно. В результате музыку к гимну "Союз нерушимый" доверили написать Александру Александрову. Хотя по статусу это должны были сделать именно всемирно известные Шостакович и Хачатурян. Арам Ильич потом журил Шостаковича: "Митя, ну как ты мог так опростоволоситься?"...
- В постановлении ЦК 1948 года "Об опере Мурадели "Великая дружба" Хачатуряна обвинили в неблагонадежности. Познанский в своей книге пишет, что "придумать что-нибудь более нелепое было невозможно: Арам Ильич непререкаемо верил в гениальность Отца народов. И, чтобы доказать свою лояльность, написал поэму, посвященную Сталину. Во время репетиции этого опуса сводный хор не слишком отчетливо пропел слова "вождь всей земли", и получилось: "вошь всей земли", что повергло автора в неописуемый ужас..."
- Здесь литератор что-то путает. "Поэму о Сталине" Хачатурян написал еще в 1938 году. Замечательная музыка с изумительной мелодикой. Слов я, понятно, не помню. Но хор действительно не всегда может четко пропеть слово "вождь", оно "не поющееся".
На исходе жизни Арам Ильич признавался, что после тех событий он так и не сумел избавиться от чувства страха. И отчасти поэтому не смог полностью творчески реализоваться. Приходилось идти на компромисс. От него все время ждали мажора, фонтанирующего "народным" весельем. Но его симфонии совсем не мажорные. Это глубокая, сложная, но, к сожалению, не прочитанная еще музыка...
Нужно заметить, что Хачатурян не был бессребреником. Те деньги, что он получал в Советском Союзе за свои сочинения, не соответствовали поистине космической популярности его музыки в мире. В 50-60-е, кажется, не было ни одной концертной площадки или ресторана, где бы не играли его "Танец с саблями" или вальс из "Маскарада". Уже в наши дни я узнал, что Хачатурян публиковал свои сочинения за рубежом в обход вездесущего ВААПа. А прямое сотрудничество с такими монстрами музыкального бизнеса, как немецкое издательство "Шотт", предполагает наличие у автора счета в зарубежном банке... Очевидно, выучка дореволюционного коммерческого училища для композитора даром не прошла.
- Хачатурян был лауреатом четырех Сталинских премий (1941, 1943, 1946, 1950), Государственной (1971), Ленинской (1959), Госпремии Армянской ССР (1965), не считая разных других моральных и материальных поощрений. Он был щедрым человеком? Банкеты давал?
- Однажды мне срочно нужны были деньги взаймы. Арам Ильич узнал об этом стороной, тут же вынул из кармана все деньги, какие у него были на тот момент, и отдал мне. Сколько я потом ни пытался вернуть ему долг - безуспешно. Он даже обижался. А банкеты в те времена не принято было устраивать.
- Наверное, Хачатурян давил авторитетом на своих учеников?
- Он не был теоретиком - в детали формы не любил углубляться, но сомнительные места в фактуре, ослаблявшие внимание слушателя, Арам Ильич чувствовал мгновенно. Он учил нас активно работать. Его любимая присказка: "Сочинять надо много". На диплом я представил симфонию и ораторию "Фауст". По этому поводу у нас с Хачатуряном были нешуточные бои. Он требовал, чтобы все эпизоды звучали эффектно. "Почему у тебя эту тему играют одни скрипки? - возмущался он. - Подключай и альты с валторнами". Но я их приберегал про запас, считая, что симфония - это большая битва, в которую нельзя вводить сразу все войско. А Хачатурян смотрел на музыку как на цветок, который должен сразу распуститься во всей своей красе и радовать глаз.
До сих пор не могу понять, как это ему удавалось достичь, но в его музыке вы не найдете спорных созвучий или искусственного украшательства. Переполненная яркими красками, богатая контрастами, энергетическими всплесками, она вместе с тем и естественна. Музыка Хачатуряна - это всегда праздник.
- Говорят, композитор был неважным дирижером и оркестранты старались не смотреть на него, боясь сбиться с такта...
- Арам Ильич встал за дирижерский пульт, когда в мире пошел ажиотажный спрос на его музыку. Нам он говорил, что композитор должен уметь продирижировать своим сочинением. Я часто бывал на его концертах и заметил вот какую интересную особенность. Визуально его техника могла вызывать справедливое нарекание профессионалов: нет отточенного жеста, не всегда четкий ауфтакт (упреждающий взмах). Но когда эту же музыку слушаешь в записи, то с удивлением понимаешь, что она звучит лучше, чем у других, профессиональных, дирижеров. Разгадка феномена проста: композитор лучше других интерпретаторов его музыки понимал, чего он хочет от оркестра, и добивался этого любой ценой. О его требовательности до сих пор ходят легенды. С музыкантов он "сдирал по семь шкур", при малейших помарках в записи заставляя оркестр переигрывать все заново. Многие оркестранты за это его тихо ненавидели.
Однажды у нас зашел разговор о качестве различных оркестров. Хачатурян, как никто другой из советских композиторов, много гастролировал и хорошо знал исполнительские возможности сотен коллективов. Я спросил: "Какой оркестр самый слабый?" На что он, не задумываясь, ответил: "Конечно, оркестр Арабского радио в Египте. Там нет ни одного еврея". И это был сугубо практический вывод, голая констатация факта. Среди хороших музыкантов-струнников действительно много евреев.
- Друзьями Хачатуряна считали себя Эрнест Хемингуэй, Чарли Чаплин, Ян Сибелиус, Герберт фон Караян... Композитор любил рассказывать о своих зарубежных встречах?
- О них до сих пор ходит множество баек и легенд. И порой бывает трудно отличить правду от выдумки. Мне он рассказывал, как встречался с Папой Римским и тот удивил Арама Ильича глубокими познаниями в музыке.
Был и скандальный визит к эксцентричному Сальвадору Дали, устроенный организаторами испанских гастролей композитора. В назначенный день за Хачатуряном заехал лимузин и отвез композитора в замок художника. Дворецкий провел Хачатуряна в огромную залу с зеркалами, уставленную разным антикварным хламом, и, усадив за полный угощений обеденный стол, сказал, чтобы Арам Ильич начинал кушать, а хозяин, дескать, подойдет попозже. В ожидании прошло больше часа. Вдруг из динамиков зазвучал "Танец с саблями". В зал верхом на швабре вбежал совершенно голый Сальвадор Дали. Размахивая саблей и вращая безумными глазами, художник "проскакал" перед изумленным композитором через весь зал и выбежал в другую дверь. После этого вошел дворецкий и объявил, что аудиенция окончена. Всю обратную дорогу Хачатурян был вне себя от ярости и даже хотел выбросить в окно подаренный альбом с иллюстрациями Дали и трогательной надписью "На память о незабываемой встрече", но потом успокоился и передумал. Он был отходчивым человеком. Кстати, в то время Хачатурян в мире был значительно популярнее Сальвадора Дали.
- Арам Ильич считал себя русским или армянским композитором?
- Он говорил, что перерос национальные границы. Однажды кто-то при мне назвал его армянским композитором. Он поправил: "Это Комитас - армянский композитор. А я сочиняю музыку для всего мира".
Хачатурян говорил по-русски без акцента как на людях, так и дома. Его жена - тоже, кстати, композитор - Нина Владимировна Макарова была человеком высокой культуры. Этой удивительной женщине удавалось как-то ладить с не отличавшимся покладистостью характера Арамом Ильичом.
К сожалению, к концу жизни Хачатуряна большая часть его сочинений была предана забвению музыкантами и критикой. Мода на авангард огнеметом прокатилась по музыке XX века. Плачевный результат этого мы сейчас наблюдаем: аудитория вообще перестала интересоваться современной музыкой, вне зависимости от того, авангардная она или нет... А вот на Чайковского или Бетховена - аншлаги.
Хачатурян - особая статья. Он шел своей дорогой, часто против всех течений. Заложенные в его музыке позитивные эмоции невероятно сильно воздействуют на публику. Я бы назвал Арама Ильича предтечей будущего музыкального ренессанса, поскольку в его сочинениях ожили интонации и мелодии, характерные для XIX века - золотого времени музыки. Надеюсь, что этот ренессанс наступит в XXI веке.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников