10 декабря 2016г.
МОСКВА 
-5...-7°C
ПРОБКИ
3
БАЛЛА
КУРСЫ   $ 63.30   € 67.21
НЕФТЬ  +1.73%   44.76

ВЛАДИМИР АТЛАНТОВ: Я И В ВЕНЕ НЕ СКУЧАЮ

"Звезда" мировой оперной сцены, знаменитый русский лирико-драматический тенор Владимир Андреевич Атлантов уже больше четверти века живет в Вене, где восемь лет назад - в зените славы, всего в 57 - неожиданно завершил артистическую карьеру. Народный артист СССР долго не приезжал на Родину, так как был обижен тогдашними руководителями Большого театра. Но время лечит душевные раны, и с недавних пор Владимир Андреевич зачастил в Москву и свой родной Петербург: дает мастер-классы, принимает участие в проекте "Золотые голоса России", председательствует в жюри международного конкурса молодых оперных певцов имени Римского-Корсакова... И просто встречается со старыми друзьями, с которыми когда-то обучался в Санкт-Петербургском хоровом училище имени Глинки. В стенах этого прославленного заведения маэстро и побеседовал с корреспондентом "Труда".

- Какой вы нашли альма-матер полвека спустя?
- Приятно было увидеть родное училище в таком замечательном состоянии: здание недавно отремонтировано, классы оснащены всем необходимым, педагоги профессиональны и заботливы. И выпускники этого года порадовали - есть несколько очень талантливых ребят, которых я с удовольствием напутствовал... Каждый раз, приезжая в Питер, испытываю сладостное волнение! Город, в котором я родился, пережил блокаду, впервые вошел в двери оперного театра, да какого - Кировского... Здесь было все: и первые победы, и горечь неудач. Как ни странно, меня, стажера-четверокурсника, вышибли из моего любимого театра - очевидно, такой голос, как у Атлантова, им был не нужен. Помню даже формулировку: "По окончании стажировки прекратить пребывание Атлантова в Кировском театре". Но фортуна капризна: уже на пятом курсе театр вновь затребовал меня по распределению. Мне удалось спеть партию Германа в "Пиковой даме" под руководством выдающегося дирижера Константина Симеонова. В моем репертуаре были также партии Ленского в "Евгении Онегине", Альфреда в "Травиате", Хозе в "Кармен" и многие другие.
- Почему же в 1967 году вы покинули столь любимую сцену Кировского, переехав в Москву?
- После того как я победил на нескольких престижных международных конкурсах, министр культуры Екатерина Алексеевна Фурцева решила: Атлантов должен петь в Большом! На мои отказы никто не обращал внимания, меня просто перевели в Большой приказом по Министерству культуры...
- Вы рассказываете невероятные вещи! Получается, вас чуть ли не силком затащили туда, куда тщетно мечтают попасть сотни первоклассных певцов. Ведь Большой театр - это блестящая карьера, да и прочие блага...
- Тем не менее мне, коренному питерцу, человеку, обожающему свой город, выполнение приказа министра далось с большими душевными муками...
- В Большом вы не потерялись: получили лучшие партии (Герман, Отелло, Хозе, Дон Жуан, Каварадосси, Канио и другие), гастролировали по всему миру, наконец встретили женщину своей мечты - Тамару Андреевну Милашкину, мировую оперную "звезду", ставшую вашей супругой ...
- Мы вместе уже 35 лет. Моя жена - замечательная русская певица, которая мне помогает и жить, и петь. Потому что рядом с таким голосом, с такой школой, с таким человеком и сам подтягиваешься... После Большого театра Тамара Милашкина пела в Венской опере, ее имя очень авторитетно. Интересно, что Пласидо Доминго именно с Тамарой пел свою первую "Аиду". Она блистала в "Трубадуре", "Тоске", "Дон Карлосе" и других оперных шедеврах. Но сейчас мы оба уже на пенсии. А вот моя дочь Лада осталась в Москве, она концертмейстер, преподает в Консерватории. У меня чудесный внук, гуманитарий, учится в МГУ.
- Интересно, а можно прожить на австрийскую пенсию?
- Во-первых, у нас с Тамарой есть кое-какие накопления. Во-вторых, пенсию я получаю российскую. Австрийскую имеют только люди, которые числились в штате театра на окладах. А такие, как мы, - приглашенные артисты, - работают на гонорарах, государственная пенсия им не полагается.
- Почему вы решили покинуть сцену на пике карьеры?
- Я вырос в семье певцов. Жизнь моя проходила в театре. На моих глазах разворачивались настоящие драмы, когда люди, уже не обладая прежними своими возможностями, все равно цеплялись за место. И я давно решил - уйду в тот момент, когда меня еще хотят, когда я нарасхват. Рад, что мне хватило мужества это сделать.
- А российская пенсия приличная?
- Мне хватает: пять тысяч рублей. Спасибо государству - позаботилось. Квартира у нас в Москве, слава Богу, есть. Подумываю и о том, чтобы купить квартиру в Питере.
- Московскую квартиру, конечно же, сдаете...
- Нет. Когда мы с женой приезжаем, то там останавливаемся.
- Почему все-таки вы уехали именно в Вену?
- Во-первых, это центр Европы, откуда во все театры удобно летать или ездить. Очень хороший климат, а это имеет большое значение для певца. Помню, когда я еще жил в России, то, возвращаясь с западных гастролей, регулярно заболевал трахеитом или бронхитом от перепада температур. Немаловажно и то, что Вена - красивейший город, со своей неповторимой атмосферой, музыкальными традициями.
- У вас теперь много свободного времени. Чем же занимается "молодой пенсионер" Атлантов?
- Раньше, когда я приезжал в какой-то город, то просто сидел в гостинице - экономил силы, чтобы не заболеть и не сорвать выступление. Теперь с удовольствием путешествую, отдаю много времени музеям. Охотно предаюсь воспоминаниям. Не так давно вышла книга - правда, не моя, а обо мне, построенная в форме бесед критика и артиста.
- Ну а сами не собираетесь писать мемуары?
- На меня всегда производили тяжелое впечатление автобиографические книги, где выплескивались очень интимные вещи, выдавались личные секреты других людей. Может, это немодная позиция, но мне все-таки кажется, что нельзя сводить на публике старые счеты, задевая честь и достоинство тех, кто тебе когда-то доверял. Особенно осторожно надо относиться к ныне живущим. Иначе мемуары становятся своеобразной формой предательства, доносительства.
- Но ведь годы идут, стирая из памяти какие-то важные мысли, наблюдения... Неужели не жалко?
- Ну если испытываешь непреодолимое желание, то можно ведь писать в стол, как в советские времена многие писали...
- Приезжая в Питер, вы останавливаетесь у своего закадычного друга еще с училищных времен - композитора Якова Дубравина... Есть у вас и немало других друзей. А враги тоже имеются?
- Враги даже нужны! Жизнь без них - как хорошее, но пресное блюдо: много не съешь. Необходимо посолить, поперчить. Враги придают твоей жизни определенный вкус.
- Это правда, что вы заядлый охотник?
- Многие годы увлекаюсь охотой, рыбной ловлей...
- На кого охотитесь?
- От мелкого до крупного зверя - зайцы, фазаны, кабаны, олени...
- Дома вывешиваете боевые трофеи?
- Самые выдающиеся - да. Вот за что еще я люблю Австрию - там сказочная охота. Это традиция, имеющая многовековую историю. Там все поставлено на такую профессиональную основу, что (рискованно говорить, но я все-таки скажу!), сколько бы ни стреляли, зверья меньше не становится.
- А какую рыбу ловите?
- Форель, щуку, карася, карпа. Но больше всего в рыбалке и охоте ценю не трофеи, а общение с природой. В тебе что-то невероятное происходит, ты словно переходишь немножко в другое измерение.
- У любого популярного тенора множество поклонниц, одним из них везет, иногда даже романы возникают, большинству других не на что рассчитывать...
- Теноровый тембр бесконечно эротичен. В свое время я, подражая лучшим итальянским певцам, старался специально насытить свой голос эротизмом. Естественно, это особо воздействовало на женскую часть аудитории. Но прежде всего я думал все-таки не о любовных победах, а о том, чтобы спеть как можно лучше и чтобы моим поклонницам не было стыдно за меня. Я старался соответствовать тому вниманию и той любви, которую получал от прекрасной половины публики.
- Стало быть, в каком-то смысле занимались их воспитанием?
- Нет, это слишком. Воспитывать - значит находиться в постоянном общении. А между артистом и публикой должна быть разумная дистанция. Очень мило, трогательно, что я пока еще не совсем забыт: на конкурсе имени Римского-Корсакова ко мне подходили мои ленинградские поклонницы, делились воспоминаниями.
- Вы человек верующий?
- Моя мама (Мария Елизарова, лирическое сопрано, педагог, заслуженная артистка России. - Прим. авт.) - "смолянка", то есть выпускница Смольного института благородных девиц. Она многое передала мне, вольно и невольно. Конечно же, я человек верующий, хотя и не церковный. Стараюсь придерживаться десяти заповедей, как бы это ни было трудно.
- Как вы оцениваете состояние дел в современном оперном искусстве?
- Я безумно рад, что моя родная Мариинка находится сейчас на таком великолепном профессиональном уровне, востребована во всем мире. Естественно, это благодаря прежде всего Валерию Гергиеву, который сумел не только не растерять начатое Юрой Темиркановым - гениальным дирижером, но и преумножить, улучшить.
- Какие новые тенденции настораживают вас в оперном искусстве?
- Всеядность. Раньше существовали четкие понятия: лирический тенор, героический, драматический. Сейчас все поют все. Но когда лирический тенор берется за Отелло, то это смешно и нелепо. Опасна и другая тенденция: артист пляшет под дудку режиссера и дирижера, слепо выполняя их указания. Я же всегда считал, что певец должен становиться соавтором спектакля. Если дирижер решил пригласить именно его, то должен выслушать его концепцию, его видение роли.
- А что радует вас в современной опере?
- Положительно уже то, что опера как жанр не умирает. Хотя сколько раз за 400 лет истории ее хоронили! Это необъяснимо - в эпоху высоких технологий, электронных визуальных искусств люди продолжают ходить в театр и слушать певцов, поющих без микрофонов, смотреть на декорации, сделанные из обыкновенной ткани и краски. И испытывают высочайшее наслаждение. Видимо, так хотят небеса.


Loading...



В ГД внесли законопроект о декриминализации побоев родственников