Александр Зимин: «Дедушка» Николая Валуева

Георгий Настенко
Опубликовано 08:32 05 Августа 2011г.
Петербургский тренер Александр Зимин стал знаменитым на всю Россию после того, как помог Николаю Валуеву вернуть чемпионский пояс. Но в мире бокса он давно считался одним из лучших специалистов

Именно Зимин подготовил первого российского чемпиона мира среди профи Юрия Арбачакова. Долгое время работал со сборной СССР, а с 1990 года трудился в японских клубах, при этом продолжая тренировать россиян. В числе его воспитанников такие мастера, как Вячеслав Яковлев, Орзубек Назаров, Вячеслав Яновский, Александр Бахтин.

Корреспондент «Труда» поговорил с Александром Зиминым о тренерской профессии в боксе.

«С Колей Валуевым я знаком 20 лет»

— Александр Васильевич, как вы решились уехать из Японии и заняться подготовкой Валуева?

— Мы с Колей давно знакомы. Помню первое его появление в боксерском зале, куда привел его мой бывший ученик Олег Шалаев. Иногда Николай тренировался в одной компании с ребятами из моей группы. Так что, условно говоря, Валуев доводится мне «внуком» в спорте. И на протяжении более 10 лет моей работы в токийском клубе Kyoei Boxing я часто приезжал в Петербург и несколько раз на пару с Шалаевым секундировал Валуеву во время его боев. В 1999 году при моем участии Kyoei организовал Николаю бой в Токио. Перед этим поединком он тренировался под моим присмотром в японском клубе.

— А каковы там были условия работы?

— Когда Коля туда приезжал — вполне подходящие для подготовки чемпиона мира. Для соревнований и для спаррингов там ультрасовременный спортивный зал. А большую часть силовой работы проводили на природе, благо климат к тому располагает: Токио находится на одной широте с севером Африки. Пригород Токио — Аяса, где располагается база клуба и я сам проживал, — зеленый район, цепь парков и зеленых полей в речной пойме. А в часе езды на океанском побережье дикая природа напоминает Пицунду. Единственный минус — три летних месяца невыносимая жара вкупе с влажностью.

— А как насчет подготовки в Америке, признанной Мекке профессионального бокса?

— Мы с Юрием Арбачаковым перед одной из его защит чемпионского звания провели трехнедельные сборы на Гавайях. Убедились, что американцы бокс любят и хорошо в нем разбираются. Но Европа, в том числе Россия, а также Азия по всем компонентам подготовки профессионалов догнали США. В Америке разве что спарринг-партнеров супертяжелого веса — хороших и разных — можно найти больше, чем где-либо на планете.

«Супертяжи — особая категория боксеров»

— Что помешало вашему воспитаннику Вячеславу Яковлеву достичь чемпионских званий и в профессионалах?

— Яковлеву ведь и любительскую карьеру испортили. С 1986 по 1988 год он не проиграл ни одного боя, хотя участвовал во всех международных турнирах. В 1987 году на предолимпийской неделе в Сеуле уверенно победил Леннокса Льюиса. Превзошел во всех компонентах. Почему взяли на Олимпиаду не его, а другого, мне не объяснили, и я до сих пор не пойму. Ушел бы Слава раньше в профессионалы — имел бы хороший шанс на успех. Так ведь в СССР кто ему позволил бы? Его карьеру в профи считаю успешной. Он ни одного боя не проиграл, а из бокса ушел по возрасту. Слава, как спортсмен клуба Kyoei, бился в основном в Японии, но с «привозными» боксерами. Японским промоутерам привозить к себе лучших супертяжей дороже, чем американцам и европейцам.

— Какова специфика подготовки тяжеловесов?

— Мне большую проблему создавала недостаточная подвижность ног двухметровых боксеров. И работать над ликвидацией этого пробела приходится осторожно, потому как высокие люди вообще при любом неосторожном резком движении могут повредить коленный сустав или позвоночник.

— А есть плюсы по сравнению с легковесами?

— Маленьких боксеров в мире намного больше, чем крупных, и конкуренция у них жестче. Когда Арбачаков перешел в профессионалы, мы обнаружили, что в его весе имеется несколько десятков боксеров примерно равного класса. И чемпиону мира среди любителей по пути к званию чемпиона мира среди профессионалов пришлось продираться сквозь тяжелейшие бои, большей частью по 10–12 раундов.

У самого крепкого организма есть свой предел. Легче в этом плане спортивная жизнь у лучших супертяжей. Например, у обоих Кличко, превосходящих соперников в мощи, или чрезвычайно подвижных Хэя, Поветкина и Чагаева. В первых 10–20 боях им удается отправлять соперников в нокауты, не успев нахвататься ответных ударов. А когда спортсмену уже за 30, снижается реакция и скорость, но супертяж может компенсировать это превосходством в силе и опыте, как это делал «долгожитель» Джордж Формен.

— Что вы меняли в тренировочном процессе Валуева?

— Габриэлян переусердствовал со штангой и беговой подготовкой. У большого человека сухожилия больше перегружаются. После работы со штангой у Коли были «забиты» плечи, а от бега по асфальту — икроножные мышцы. Я попросил Николая бегать в лесу, по толстому слою сухой хвои. И по ходу придумывал ему новые упражнения. Например, «трусца тяжеловеса» — бег маленькими шажками при очень резких и размашистых движениях руками. В зимней подготовке отказались от лыж. Я — противник резкого деления тренировочных циклов на общеразвивающий, функциональный, специальный и так далее. Специальные упражнения на отработку удара боксер должен делать круглый год. И выполняя их в разном объеме и с различной интенсивностью, можно ведь и функционально развиваться. Шалаев и Габриэлян проделали большую и непростую работу. Но порой свежий взгляд со стороны может принести большую пользу при подготовке и во время боя. Однажды я секундировал Николаю в начале его карьеры. Его соперник весил менее 100 килограммов, но был очень подвижен. Валуев действовал своими академичными одиночными джебами или «двойками» — два прямых левой и правой. Соперник к этому приноровился и успешно уходил. Я посоветовал: ты рубани его сбоку, «по-крестьянски». Коля раза два сработал, словно косой, и победил досрочно.

«Русские работают не меньше японцев. Была бы мотивация»

— Успешно работая в Японии, вы не претендовали на гражданство?

— Если проводить аналогии, не думаю, что футбольные специалисты Спаллетти или Адвокат зарабатывают себе право получить российское гражданство. Японцы — прекрасный народ, и я всегда старался отблагодарить их качественной работой. Но не более того. Мыслю российскими категориями.

— Арбачаков рассказывал: в Японии вы требовали, чтобы ваши подопечные выступали под российским флагом.

— И японцы отнеслись с уважением к этому. Более того, когда подписывал контракт, посредником выступал Спорткомитет СССР с «прилипшими» к нему фирмами. Им японцы платили, а мне родные начальники из этой суммы на зарплату выделяли тысячу долларов в месяц. То, что Япония — дорогая страна, для меня оказалось новостью. Когда уже я работал в Токио, хозяева клуба, узнав о размере моей зарплаты, по своей инициативе добавили 500 долларов, чтобы я совсем уж не бедствовал. Потом контракт заключали непосредственно со мной. Но на тренерской работе там больших денег заработать невозможно. По сравнению с США и даже с нынешней Россией в японском боксе прямо-таки социалистические порядки. После победного боя от призовых процент идет не тренеру, а клубу. А руководство клуба решает, кого премировать больше, кого — меньше.

— Какую еще специфику обнаружили в японском спорте?

— В боксе главное отличие нашей школы от азиатской: российские тренеры сначала ставят новичкам правильную технику и дают фундаментальную физическую подготовку. Потом большое внимание уделяют защите. После того уж выводят на турниры. А в Азии и Латинской Америке принято новичков с первых дней бросать в рубки. Выживают сильнейшие. С другой стороны, при таком подходе в Азии много боксеров с нестандартной техникой.

— Что для вас оказалось самым сложным при переходе из любителей в профи?

— Да все! В 1990 году у нас не было не только рабочих контактов с профессиональными боксерами и их тренерами, но даже возможности смотреть их бои. Не знаю даже, почему нас направили именно в Японию, а не в Европу или США, где в профессиональном боксе были лучше условия. Нас и не спрашивали — Спорткомитет командировал. Мы и в Японии продолжали «вариться в собственном соку». Ребята, много лет выступавшие за сборную СССР, вдруг оказались не в самом богатом профессиональном клубе. Во всем мире при переходе из любителей в профи и материальные, и бытовые условия значительно улучшаются. А тут Арбачаков, Яковлев, Назаров и другие титулованные спортсмены вдруг оказались в зале, где по 50 человек одновременно тренируются. Лишь потом клуб Kyoei значительно улучшил свою базу.

Но в первое время стрессовая обстановка меня мобилизовала. Я работал с удвоенной энергией. Просмотрел кучу зарубежных изданий о профессиональном боксе, много видеокассет. Языковый барьер тоже представлял серьезную проблему. К тому же японцы — скрытный народ, обычно не выражают своих эмоций. Но они не сдержали своего удивления: приехал русский специалист — и не пьет, не бездельничает, а, наоборот, пашет больше всех. У меня же там за долгие годы сложилось впечатление, что русские могут работать не меньше трудолюбивых японцев, вот только с организацией труда в России не все в порядке. В этом зачастую сами работяги не виноваты — они не в силах изменить ситуацию, пробить каменную стену чиновничьего бездушия. Моим спортсменам пришлось трудиться много, постоянно что-то придумывая и экспериментируя, во многом кардинально перестраиваясь. Для заслуженных боксеров, по возрасту ветеранов, это было непросто, но они не сломались, проявили лучшие свои качества.

— В каких компонентах — больше всего пришлось перестраиваться?

— Например, пришлось много работать над выносливостью: в профессиональных боях бывает 12 раундов против трех — в любительском боксе. Меняли технику удара: не количество имело значение, а качество — точность и сила. Стали не просто выбрасывать руку, а еще вкладывать массу тела. Просматривая видеокассеты, лично я не был очарован высокой техникой профи — у моих подопечных она была как минимум не хуже. Но у мастеров профи телосложение было идеальное. Мы стали больше работать над общефизической подготовкой, причем задаваясь целью не нарастить красивую мускулатуру, а выработать определенные физические качества. А рельеф мышц от должной работы сам приходил в оптимальное состояние.

«Отдыхаю редко, но экстремально»

— Американские боксеры на пресс-конференциях драки устраивают. А как в Японии?

— В этой стране народ вообще отличается деликатностью. Разве что в интервью перед боем боксеры грозятся победить с большим преимуществом, и этим дело ограничивается. Лишь однажды соперник Арбачакова обещал выбить Юре зубы, и то это был таец. Лучше бы он этого не делал. От Юры он получил, мягко говоря, больше среднего.

— Сейчас у Арбачакова нет шрамов на лице. Удивительно при том количестве поединков против соперников мирового класса, которые он провел.

— Юра вообще не так много получал ударов по лицу. Одной из главных причин этого считаю грамотную защиту. Убирал голову, когда противник наклонялся, умело защищался руками, плечами. И к каждому сопернику искал индивидуальный, особый подход.

— У вас в Японии тренировались бывшие каратисты?

— Больше половины боксеров-японцев на том или иному уровне раньше занимались каратэ. Причем это может влиять в боксе как в лучшую, так и в худшую сторону. Если парень талантлив от природы в плане координации, скорости, реакции, то занятия каратэ идут на пользу для последующей боксерской карьеры. Но часто бывает, что у парня вырабатываются ненужные, даже вредные навыки. Например, норовит наносить удар, держа кулак у пояса. Получается не резко, да и легко «читается» соперником.

— В Японии как отдыхали?

— Скажу для наглядности: я — рьяный футбольный болельщик, но когда в 2002 году в Японии шел чемпионат мира, даже по телевизору прямые трансляции не смотрел, потому что в это время проходил боксерский турнир. Лишь потом видел игры сборной России в видеозаписи. А по части отдыха в виде смены обстановки удавалось выбираться в живописные места. На Хоккайдо мы жили в гостинице, где минеральная вода бьет чуть не из подвала здания. Ездили на теплый океан в Окинаву. Там я на старости лет увлекся дайвингом по примеру Юры Арбачакова. Под водой плавал между экзотическими рыбами и даже змеями. Но это короткие и редкие периоды в моей японской карьере.

— Соглашаясь на работу с Валуевым, вы учитывали, что он рьяный охотник и рыбак?

— А я — не охотник. С удочкой люблю посидеть, но при своей большой загруженности просто не могу выделить время. В Японии мой местный друг пару раз вывозил на своем катере в Тихий океан. Мы ловили незнакомую мне рыбу, а потом по национальному рецепту прямо из сырой делали суси и тут же поедали. И потом с Колей я ездил на рыбалку, но нечасто. Реже, чем он.

«Братья Кличко сейчас сильнейшие»

— Каков сейчас расклад сил у тяжеловесов?

— Бой Володи Кличко с Хэем четко ответил на этот вопрос. Последние несколько лет братья Кличко не знают проблем против соперников. Хотя они обладают кучей недостатков, которые компенсируются необычайной силой и необыкновенной для такого роста быстротой, а также хладнокровием и тактическим мышлением. Техника у них неважная. Братья стали поувереннее, даже наглее, и соперники их боятся. Впрочем, есть чего бояться — у обоих очень сильный и точный удар прямой.

— Какие ваши рабочие планы?

— С Николаем Валуевым мы общаемся регулярно. Но есть пока препятствие для его интенсивных тренировок. После операций на плече и руке ему необходимо время для полной адаптации. Коля занимается, что называется, физкультурой. Работает в тренажерном зале, много ходит. Бегает только по мягкому грунту, и нечасто. Вся эта работа идет под моим контролем. А дальние планы он будет строить исходя из своего физического состояния. Саша Бахтин после победы в московском поединке сейчас готовится к бою с Виком Дарчиняном. Наверное, самым опасным в мире боксером своей весовой категории. Работаю еще с одним известным боксером — Денисом Шафиковым, ему предстоит титульный бой. И помогаю группе молодых боксеров. В свои 63 года на пенсию не собираюсь. Энергии пока достаточно.




Зачем Петр Порошенко ввел на Украине военное положение?