В среду, 5 марта, МВД отчиталось о задержании возможных исполнителей «кислотного» нападения на художественного руководителя Большого театра Сергея Филина. Вскоре правоохранители заявили, что задержали и заказчика преступления: им, по мнению полицейских, оказался ведущий солист ГАБТа Павел Дмитриченко. День спустя, в четверг, Таганский суд Москвы санкционировал арест танцора.
А под занавес расследования руководство московской полиции даже решилось на эффектный ход: подало рапорт главе МВД с просьбой наградить следователей и оперативников, принимавших участие в раскрытии резонансного дела.
По всей видимости, – предполагают некоторые обозреватели, – такой шаг должен был убедить общество в том, что преступление действительно раскрыто. Однако, к замешательству общественности, эта новость неожиданно вызвала у театралов обратную реакцию. Работники культуры, имеющие за плечами ничуть не менее богатый опыт, чем российские правоохранители, встали в позу, завещанную еще великим Станиславским, заявив: «Не верю!».
«Ну телефоны, ну выясняли, но мотив-то где?»
По официальной версии, причиной совершения преступления стали неприязненные отношения, сложившиеся у Дмитриченко и Филина на почве профессиональной деятельности. Для того, чтобы разобраться со своим противником, один из ведущих солистов «Большого» якобы нанял посредника Андрея Липатова, который в свою очередь нашел непосредственного исполнителя – ранее судимого гражданина Юрия Заруцкого. Метод расправы был выбран изуверский: плеснуть в лицо Филину серной кислотой.
После задержания все трое мужчин дали признательные показания. Впрочем, и реальные доказательства, по сообщениям следователей, также были найдены.
«Установлено, что организатор и участники преступления выясняли график потерпевшего, определяли время его возвращения домой, для этого ими приобретались мобильные телефоны, зарегистрированные на чужие имена», – рассказали журналистам представители правоохранительного ведомства.
Однако, как всем известно, ни одно подобное преступление не совершается без мотива. А вот с поиском последнего у следователей как раз и имеются сложности.
«Дмитриченко – нормальный человек. Я не думаю, чтобы он этим занимался. И ничем он не был обделен. Его очень любили Григорович и директор театра. Все премьеры давали ему, – «Спартака», «Ивана Грозного»… Не на что ему было обижаться!» – заявил журналистам один из балетмейстеров ГАБТа Михаил Лавровский.
В том же духе высказался и балетмейстер-репетитор Борис Акимов: «Дмитриченко с Филиным было нечего делить, хотя их человеческие отношения мне недоступны».
Есть нестыковки в плане психологического портрета преступника. Так, по свидетельству людей, близко знающих обвиняемого, Дмитриченко обладает взрывным темпераментом, и не способен на долговременное планирование и хладнокровный преступный расчет.
Не тот тип?
«Дмитриченко – довольно честный и открытый человек! Например, когда у него был конфликт с Татьяной Кузнецовой, критиком из «Коммерсанта», из-за недоброжелательной рецензии после «Ивана Грозного», он в комментариях к статье выступил с открытым забралом и прямо подписывался – Павел Дмитриченко», – рассказал один из источников в ГАБТе корреспондентам «МК». – Я не верю!».
Примерно то же подтверждают и другие сотрудники Большого, хорошо знающие задержанного: «Дмитриченко шел к преступлению против самого Филина явно с чьей-то подачи», – говорят они.
На роль «злого гения» буйного актера многие прочат звезду балетной сцены – Николая Цискаридзе. «Паша вполне мог быть подзужен и накручен Колей. Если б там не бродил вокруг Коля Цискаридзе, Паша, возможно, попереживал бы, поорал и успокоился. Но когда у тебя есть такой рядом раздражитель, который тебя накручивает, то в общем немудрено и сорваться, – предположил в беседе с журналистами источник из ГАБТа. – Паша страдает манией величия… Так же, как и Коля. Он думает, что он крутой мачо. А те люди, которые считают себя крутыми мачо, они считают себя выше всяческих правил, моральных, нравственных».
Также в качестве возможных «науськивателей» упоминаются сотрудники театра Руслан Пронин и Антон Гетман. Однако Цискаридзе, который совершенно не скрывает своего негативного отношения к Филину, считается в театральных кругах наиболее вероятным вдохновителем заговора.
Шерше ля фам? Или все же борьба за власть?
Многие сотрудники Большого, – отмечают обозреватели, – вынуждены давать интервью анонимно. Ведь официальная позиция руководства ГАБТа – никаких комментариев по поводу нападения на Филина.
При этом источники отмечают, что конфликтовать Филин и Дмитриченко на профессиональной почве вряд ли могли, а вот на личной – вполне. «Еленой Троянской» Большого могла стать молодая балерина Анжелина Воронцова, гражданская супруга Дмитриченко.
По одним данным, Филин сначала протежировал девушке, помогал материально и хотел забрать ее в свою труппу, еще когда был худруком Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Впоследствии же их отношения разладились. Девушка ушла в Большой театр к своему учителю, Цискаридзе. Однако вскоре туда пришел работать и Филин, и их пути вновь пересеклись. В результате Воронцова не получила роли в «Лебедином озере». Разумеется, это не могло не осложнить и без того неприязненных отношений Филина с Цискаридзе.
Есть и другая кулуарная версия: отношения между Филиным и Воронцовой, наоборот, пошли на подъем. Это-то и встревожило и Цискаридзе, и Дмитриченко. «Это его (Цискаридзе) любимая ученица, почти как дочь, потому что собственных детей у него нет. Они ведь получали благословение Коли на брак, – рассказала журналистам одна из сотрудниц ГАБТа. – Ну если он на ней женился (имеется в виду Дмитриченко – Trud.ru). Развелся со своей предыдущей женой Ольгой Клыпиной и женился на Воронцовой».
Впрочем, пока у следствия нет никаких улик ни против Цискаридзе, ни против других потенциальных вдохновителей заговора. Арестованный Дмитриченко заявил, что всего лишь хотел припугнуть Филина, но не желал причинять ему серьезного зла или калечить.
