Труд: В Катыни Путин не сказал главного слова

Главная Политика 23:07 07 Апреля 2010 5211

В Катыни Путин не сказал главного слова

Владимир Путин и Дональд Туск приняли участие в траурных мероприятиях, посвященных 70-летию Катынской трагедии

Напечатать

Разбитая дорога от Смоленская до Катыни крадется по грязным и унылым деревням, где покосившиеся заборы — едва ли ни самые стройные сооружения. Но перед воротами мемориального комплекса «Катынь» Россия кончается и начинается Польша.

В России немногие помнят, что произошло весной 1940 года в этом местечке Смоленской области. С марта по май органами НКВД здесь было расстреляно 4 400 пленных польских офицеров. Для поляков слово «Катынь» стало равносильно слову «Холокост» для евреев. Однако, в СССР правда о тех событиях долго скрывалась: советские историки и официальные лица утверждали, что расстрел был осуществлен немецкими войсками. Здесь же в Катыни с 1918 по 1941 годы, теми же органами НКВД, было расстреляно 8150 советских военных. Из-за этого мемориальный комплекс Катыни разделен на две части — русскую и польскую.

Пора поставить точку

Огромная польская делегация, в которой журналистов было даже больше, чем в российском пуле, приехала сюда за одним единственным словом. Этого слова Польша ждет уже 70 лет. И перед началом траурных мероприятий поляки надеялись, что Путин, наконец, произнесет его, это простое слово из восьми букв — «простите». «Главное, чего мы ждем, — это признание вины», — сказала «Труду» глава центра «Червонэ маки», полька российского происхождения Ванда Селивановская из Оренбурга. По словам члена петербургской польской организации Янины Рачковской, нужно в катынском деле поставить точку. «Надо открыть имена всех, кто принимал участие в расстреле, но на деле некоторые продолжают утверждать, что поляков расстреляли немцы: местная смоленская газета, например, не стала писать, кто именно убивал, ограничившись словами, что стреляли из немецких пистолетов», — негодует пенсионерка.

Молодая польская журналистка Юстина говорит по-русски чуть ли не лучше меня. Она не согласна с позицией старого поколения поляков. «Мне все равно, будет извиняться Россия, или нет. Русский народ нам не враг, и в самой Польше многие без ума от вашей страны, — говорит девушка, а я вспоминаю, что в истории российско-польских отношений так много поводов для взаимной ненависти, что ее слова выглядят неудачной данью любезности, но постепенно начинаю ей верить. — Однако нам по-настоящему больно из-за того, что убитые поляки не признаются жертвами. Я хочу, чтобы они официально были признаны жертвами тоталитаризма, и не нужны нам никакие денежные компенсации родственникам жертв Катыни».

Нет человека — нет проблемы

Посол Польши в России Ежи Бар почти сиял перед началом траурной церемонии. «Оказывается, ритм памяти поляков может совпадать с ритмом памяти русских, и сегодняшнее событие доказывает это. Этот день должен стать днем правды и доверия», — сказал посол «Труду». Около мемориала польским жертвам Катыни, под стук сапог польского и русского почетных караулов верилось, что именно такие слова и скажет в своей речи Путин.

Главный российский специалист по Катыни, член института всеобщей истории РАН Наталья Лебедева объясняет журналистам, что сначала ни Сталин, ни кто-либо другой не собирались убивать почти 20 тысяч пленных польских военных. «Однако в 1940 году, когда СССР еще вел войну с Финляндией, возникла опасность того, что Франция и Великобритания пошлют на помощь финнам 100-тысячный корпус. В этих условиях 20 тысяч поляков стали неблагонадежными, Берия посчитал, что они могут примкнуть к корпусу. Тогда Сталин и решил действовать по своему любимому принципу — нет человека — нет проблемы. И поляков расстреляли», — рассказывает она.

Однако в истории самой Польши осталось немало темных пятен, и полякам тоже есть за что просить прощение. Чаще всего российские историки вспоминают разгром в 1920 году под Варшавой армии Тухачевского. Тогда в плен попало несколько десятков тысяч советских солдат, из которых почти никто не вернулся домой. По мирному договору за Польшей остались западные части Украины и Белоруссии. Есть вопросы к полякам и у других народов. Евреи, например, обвиняют их в антисемитизме, вспоминая погром в Едбавне в 1941 году.

Во всем виновато НКВД

Туск и Путин возложили венки к памятнику жертвам Катыни, а также присутствовали в заупокойной молитве, которую по очереди читали представители православной и католической церквей, а также раввин. Все они говорили на польском языке, но приехавшие родственники жертв Катыни ждали, что скажет уже на русском языке Владимир Путин.

Речь премьера оказалась, пожалуй, одной из самых проникновенных в его послужном списке. «Нас собрала общая память и скорбь, мы склоняем головы перед теми, чья память была растоптана, — сказал Путин, время от времени отрываясь от написанной на бумаге речи, — Здесь лежат польские офицеры, расстрелянные по тайному приказу, и красноармейцы, расстрелянные органами НКВД». По словам Путина, правда о Катыни «десятилетиями вымарывалась, но было бы несправедливо возложить всю вину на российский народ». Польские ветераны, некоторые лица которых исполосовали слезы, рукоплескали российскому премьеру.

Надо развеять миф

Но Туск остался недоволен речью коллеги. «Катынь стала мифом, и мы хотим, что он был развеян. Правда должна звучать», — сказал он. Туск рассказал об одной из жертв — Полине Ливандовской, которая стала первой женщиной в мире, прыгнувшей с парашютом с высоты 5000 м. «Она была убита выстрелом в затылок здесь, накануне своего дня рождения», — повысил голос польский премьер, отбросив заготовленную речь.

«Насилие всегда связано с ложью, между ними существует связь крови. Насилие не в состоянии защитить себя без лжи, а ложь не в состоянии выжить без насилия», — процитировал Туск нобелевское выступление писателя Александра Солженицына, — И сегодня я хочу верить в то, что одно слово правды может повести два великих народа к примирению».

В этот момент Туск повернулся к Путину и продолжил: «Господин премьер-министр, ведь они здесь, ведь они лежат в этой земле. В их черепах мы видим ожидание того, способны ли мы преодолеть насилие и ложь. На этом пути к примирению мы поставили два путеводителя — это память и правда. Если так есть, то я считаю, что это будет ваша самая большая победа».

Члены российской делегации, ставшие свидетелями, без сомнения, одного из самых ярких политических выступлений, с округлившимися глазами переглядывались между собой. Несколько секунд казалось, что Путин сейчас снова возьмет слово и произнесет заветное «Простите». Но премьер лишь повернулся и пожал с улыбкой руку польскому коллеге.

Хорошо сказал

Польские ветераны назвали выступление Путина «очень сердечным», хоть он и не стал извиняться перед польским народом. Но не все остались довольны. Витольд Лилиенталь, отец которого упал с пулей в затылке в овраг, рядом с которым мы стоим, пожимает плечами: «Я ждал слов примирения и прощения. Я не обвиняю русских, не думайте. Но Путин даже не назвал тех, кто расстрелял поляков в этом лесу».

Было видно, что этот старый поляк приехал в Катынь ради одного единственного слова, которого он, вероятно, ждал всю свою жизнью. Выбора у меня не оставалось и, протянув руку, я сказал ему по-польски: «Простите за Катынь». Глаза Витольда дрогнули и, тряся мою руку, он повторил: «Не надо, я не виню русский народ».

Не дождались

На заключительной пресс-конференции польскому журналисту удалось почти силком выудить из Владимира Путина слова о том, кто же все-таки расстрелял поляков. «Политические имена известны, это руководители НКВД, Берия. А конкретные исполнители, вы думаете, что я их знаю что ли все?», — сказал премьер. И он, и Туск сошлись во мнении, что Польше и России удалось-таки осуществить перелом как в вопросе Катыни, так и в целом в двусторонних отношениях.

На выходе я догнал польскую журналистку Юстину и повторил сказанное чуть ранее ветерану: «Пше проше за Катынь». Она, хоть и не ждала таких слов от русских, взглянула на меня заблестевшими глазами и, ничего не говоря, обняла за плечи.

Было приятно доделать дело, начатое Путиным.

Напечатать

Политика 00:01 / 07 Мая 2026 10313

Желающих повоевать заметно прибавилось

Войны в эпоху хайтека обрели новый облик, однако заказчики и цели со времен Чингисхана изменились мало

Олег Шевцов, политический обозреватель «Труда»

Труд

Россия приближается к празднованию Дня Победы, ознаменовавшего завершение Великой Отечественной войны — самой страшной в истории и, как тогда казалось, последней столь кровопролитной. Но с 1945-го прошел 81 год,...