Пер Гессле: «Музыкальная индустрия должна найти новый способ делать деньги»

Александр Зайцев
Опубликовано 06:30 07 Сентября 2010г.
Солист группы Roxette — «Труду»

Шведский дуэт Roxette вернулся к жизни и на этой неделе выступит в Москве. Корреспондент «Труда» поговорил с гитаристом, вокалистом и основным композитором Roxette о воссоединении группы, ее истории и будущем альбоме.

 — Было ли воссоединение Roxette спонтанным или вы все-таки предполагали, что это произойдет?

— Нет, я думал, что история Roxette закончилась после того, как Мари заболела в 2002-м году (у нее обнаружили опухоль мозга. — «Труд»). Вероятность того, что она выживет, была всего 5 процентов. В 2003 году я начал работать сам по себе, записывать пластинки на шведском. Я на самом деле не ожидал, что Мари вернется. Это произошло в начале прошлого года, мы решили принять участие в «Night Of The Proms» (серия ежегодных европейских шоу, в которых участвуют различные артисты. — «Труд»). Это было удобным для нас — мы играли всего четыре песни за вечер, Мари могла постепенно, но уверенно восстанавливать форму. Она окрепла и была готова идти дальше. В этом году мы наметили несколько больших концертов, чтобы посмотреть, как Мари будет себя чувствовать. Мы только что дали четыре концерта, и осталось еще два — в Москве и Санкт-Петербурге. Начали работу над новым альбомом. После российских гастролей вернемся в студию. Новый альбом выйдет в начале следующего года.

— Будете ли вы играть новые песни в России?

— Пока не решили. Может быть, подождем. Планируем больше концертов на будущий год, и если все получится, то начнем как бы с нуля: будем репетировать и делать песни по-новому.

— Каким в общих чертах будет новый альбом?

— Большая часть работы на самом деле уже сделана. Это будет очень сильный альбом. Несколько очень-очень хороших баллад для Мари и несколько быстрых песен. Нам хотелось, чтобы мы вместе пели. Чтобы не было: это песня Мари, а это песня Пера. А чтобы было, как в наших ранних песнях вроде «Paint», или «Dressed For Success», или «The Look», где мы поем вместе.

— Недавно в моде была ностальгия по 80-м, теперь по 90-м, музыкальное лицо которых вы во многом определяли. Что скажете об этих временах?

— Конечно, это разные эпохи. Каждое десятилетие имеет собственное звучание и стиль. Сегодня большинство людей работают в студии с компьютерами. Но интересно, что множество людей интересуются артистами и музыкой прошлых лет. Не знаю, как в России, но у нас артисты, которые собирают стадионы в Северной Европе, — это старые команды вроде U2, Rolling Stones, Metallica, Iron Maiden, AC/DC. Очень редко, чтобы какая-нибудь новая группа собрала стадион. Бывало, что Робби Уильямс собрал стадион 6–7 лет назад… Может, Coldplay? А может, и нет, не знаю. Вот такая ситуация: старые ребята все еще продают билеты. Может, причина в том, что сегодня поп-музыке приходится соревноваться с другими вещами. У меня сыну 13 лет, ему нравится поп-музыка, но ему также нравится играть в «The World of Warcraft», и он проводит много времени и за тем, и за тем. (Смеется.) Поп-музыка — просто один из множества элементов его жизни. А когда я рос, музыка была для меня всем. Времена изменились, и поп-рок-музыка, возможно, уже не так важна новым поколениям, как раньше.

— Что будет с музыкальной индустрией дальше?

— Все изменится, это уж точно. Музыкальная индустрия должна найти способ снова делать деньги. Сегодня вы можете и не заработать на своей группе. Это скорее отнимет у вас деньги. Конечно, мы хотим играть музыку, потому что любим ее. Но, в конце концов, ты должен платить за квартиру и жить на что-то. Можно получить известность за счет бесплатного распространения музыки в интернете, а деньги делать за счет концертов… Но ведь сегодня есть много хороших сочинителей и музыкантов, которые не созданы для концертов. Как им-то заработать?

— А вот та история про американского студента, который привез ваш альбом в Америку, и это стало началом мировой популярности Roxette, — это правда?

— Я думаю, да. (Смеется.) Наверное, вы имеете в виду того американского парня, который бывал по студенческому обмену в Швеции. Вернулся в Миннеаполис, и там у них было какое-то радиошоу. Он попросил поставить песню Roxette, но у них не оказалось дисков. Он дал им альбом, который купил в Швеции, и через пару недель, когда он хотел забрать альбом назад, программный директор послушал первый трек альбома — это была песня «The Look» — и поставил ее по радио, и людям понравилось, и они начали звонить и просить еще. Удивительно!

— Эта история — удачная случайность? Или Roxette завоевали бы мир в любом случае?

— Каждый артист и песня имеют свою историю. Элвис Пресли спел в шоу Эда Салливана, и у него произошел прорыв на ТВ. Или можно вспомнить, как по радио первый раз сыграли «Strawberry Fields Forever», что вызвало сильную реакцию. Думаю, что Roxette в любом случае прорвались бы, хотя успех мог быть не так велик. Это судьба, ты не можешь загадать. Я знаю, что у Police была похожая история с песней «Roxanne». Кто-то попросил сыграть ее на радио, и пошло-поехало, как снежный ком.

Резюме

Roxette, поп-рок-дуэт

Возник в 1985 году, когда шведский бард Пер Гессле предложил рок-певице Мари Фредрикссон вместе исполнить его песню «Neverending Love». В 1989-м хит дуэта «The Look» был первым в американских чартах. В 2002 году Мари тяжело заболела. Поправившись, в 2009-м неожиданно выступила в туре Пера, возрожденный дуэт стал хедлайнером «Новой волны» в Юрмале.



Как предотвратить в будущем массовые расстрелы в учебных заведениях?