Константин Кинчев: «Я долго блуждал, еле выжил, но вернулся»

Константин Кинчев. Фото: РИА Новости

Один из самых закрытых рок-музыкантов страны рассказал «Труду», как научиться верить в себя и мир...


Слушаешь новый диск Кинчева и понимаешь: ничего не изменилось. В хорошем смысле слова. Такой же голос с хрипотцой, тексты и музыка наполнены глубоким смыслом. Сам Константин своей работой очень доволен и считает, что выразил все, что хотел. На все сто.

Эзопов язык интереснее

— Константин, новый альбом «Алисы» под названием «20:12» вы выпустили еще в конце прошлого года. Торопитесь жить?

— Я, честно говоря, боюсь опоздать. Вообще-то всегда так и было… Какой смысл топтаться на месте? Мне нравится моя работа, процесс увлекает, песни идут. Эту пластинку задумал еще в 2009 году, сразу по окончании записи альбома «Твердый знак». Считаю, что получилось действительно очень логичное продолжение. Хотя альбом тяжелый, жесткий по звучанию и настроению. Но я смею надеяться, что мои песни не сиюминутные. Не важно, какая погода за окном, что говорят политики и когда наступит конец света. Он когда-нибудь наступит, а когда — не суть.

— А вы как лидер «Алисы» сильно изменились?

— В профессиональном смысле я не стал бы себе давать оценку. Потому что я человек, который просто живет, совершает ошибки, находит в себе силы в них покаяться. Я соглашусь с критиками: мы стали жестче и музыкальнее. В текстах я не отказался от эзопова языка. Так интереснее слова в строчки складывать.

— Что для вас сейчас главное в музыке?

— Энергия. Я по телевизору концерты смотреть не могу — они мертвые. Все усреднено форматом, яркое и талантливое не поощряется. Все играют одно и то же. Мне от этого даже физически больно: В восторг меня может привести рок-концерт. Именно там после заключительных аккордов музыка растворяется в воздухе.

— И с возрастом энергия не уходит?

— Уверяю вас, если бы мне это дело надоело, я бы перестал им заниматься. Но я вот уже 30 лет выхожу на сцену и получаю колоссальное удовольствие от своей работы. Видимо, я из тех му: в, которые не могут обходиться без концертов.

Кричи не кричи — никто тебя не вытащит

— В вашей жизни было много переломных моментов. В 1992 году вы крестились. Почему?

— В какое-то время я пребывал в паутине самости, переоценил себя и свою значимость. И со своими представлениями о жизни зашел так далеко, что потом заблудился. Долго выбирался, еле выжил, но вернулся. И слава Богу, что у меня сейчас есть возможность взглянуть на свет Божий заново. Условно говоря, до 30 лет я вообще считал эту жизнь конечной фазой существования, не задумывался о том, что совершал много глупостей. Но как только я встал на путь духовный, то понял свое несовершенство. И чем дальше я иду по этому пути, тем яснее становится. Такие вещи, как творческий кризис, гордыня, уныние, депрессия, — они уходят из жизни. Все грехи прописаны, и все они в тебе живут. Помни и борись — и все, этого достаточно. Старец Серафим говорил: стяжай благодать Духа Святого — и вокруг спасутся тысячи. То есть делай себя лучше, и через себя — мир вокруг.

— А переубеждать заблуждающегося нужно?

— Нет, пусть сам делает свои ошибки. Кто ты такой, чтобы заставлять человека жить по своему образу и подобию? Ты и сам можешь ошибаться. Я не уничтожитель по духу.

— Повлияла жизнь рок-звезды?

— Скорее, жизнь бестолкового человека. Просто в шоу-бизнес чаще всего идут разгильдяи, аферисты и люди, которые любят легко получать сироп под названием «человеческое внимание». Вся моя сочинительская и музыкальная деятельность очень долго варилась в этом вселенском бульоне.

— Константин, ваши радикальные взгляды у многих вызывают неприятие. С тех пор, как у вас в песнях появилась православная, условно говоря, патриотическая лексика, их попросту стали убирать из радиоэфиров.

— Моя мировоззренческая позиция всегда была достаточно жесткой. Конечно, либеральная общественность ощетинилась, и началась кампания шельмования: я стал фашистом, мракобесом, выжившим из ума старым наркоманом. Этими высказываниями интернет пестрил в начале 2000-х. Я знал, что так и будет. Но мне по барабану, кто что говорит. Я знаю, что иду своей дорогой. Собаки лают, а караван идет.

— По-вашему, рок должен выполнять функцию общественной совести?

— Рок-музыканты должны хорошо играть и петь свои песни. А дело государства — прислушиваться или не замечать.

— Согласитесь, кто-то же должен навести порядок.

— Прежде всего его надо навести в себе. И все само собой упорядочится. Если бы существовал внутренний, сердечный цензор, каждый шаг человека соизмерялся бы с волей Божьей, и цензура не нужна была бы совсем.

— Вера спасла вас и от наркотической зависимости. Правда?

— Период, когда я довольно плотно принимал тяжелые наркотики, длился, наверное, лет пять. Только благодаря церкви ко мне пришло осознание того, что это страшная болезнь, что я нахожусь во власти соблазнов. Вера дала мне силы, сформировала внутренний стержень. Почти два года находился в чудовищной борьбе. Ходил в храм, исповедовался, просил дать силы, чтобы противостоять искушению. Потом срывался. Опять шел каяться. Просил. Какое-то время держался. Опять срывался... Слава Богу, все закончилось.

— Сейчас у вас есть дурные привычки, от которых хотелось бы отказаться? Алкоголь, например, курение?

— От алкоголя я отказался давно, не было той зависимости. А вот сигарета — та же самая зараза с привязанностью и ломкой. Когда я бросаю курить, то же самое ощущение — неделя ломки.

— Как справляетесь?

— Нужно просто взять на себя ответственность. Целенаправленно сказать себе: «Да, я достиг такого уровня понимания и такого предела невозможности, что я уже этого не могу делать, и я больше этого не хочу делать». Если вы видите черное и белое, то выбираете либо черное, либо белое.

— А вам часто приходится выбирать между черным и белым?

— Постоянно, как и всем. Вся моя жизнь — пример того, как я выбираю между правильным и неправильным, между жизнью и смертью. Таким образом я отучил себя от многих пороков.

— Когда Константин Кинчев уехал в забытую всеми деревню, то многие крутили пальцем у виска:

— Ну, в глуши я не все время живу, иногда гастролирую. А вообще, это история «с бородой». В 1985 году я навестил своего друга, бас-гитариста Петю Самойлова, в деревне Саба на границе Псковской и Новгородской областей, и меня это место зацепило. Я купил себе там участок земли, построил уютный домик и с тех пор живу там с апреля по ноябрь. Только на зимовку в Москву приезжаю.



Как предотвратить в будущем массовые расстрелы в учебных заведениях?