«Труд» размышляет, почему в последнее время так популярны признания в любви городам.
Киноальманахи, или коллективное кино, — явление далеко не новое: в Европе и Америке этот жанр существует уже более полувека. Такие фильмы, как «Вождь краснокожих и другие» по мотивам рассказов О.Генри или «Дьявол и десять заповедей» с Луи де Фюнесом и Аленом Делоном, считаются классикой мирового кинематографа. В СССР как полноценный жанр киноальманахи не прижились. Хотя и были отдельные удачные образцы — например, фильм Леонида Гайдая из трех новелл «Деловые люди» (в том числе с той же новеллой «Вождь краснокожих») или альманах «100 грамм для храбрости», который участвовал в конкурсной программе Венецианского кинофестиваля. Одна из причин такого положения — в СССР господствовало странное убеждение, будто фильм может снимать только один режиссер, а не группа постановщиков.
Так называемые признания в любви городам выстрелили на кинорынке в 2006 году фильмом «Париж, я люблю тебя». В создании картины приняли участие 22 режиссера, а сюжет был построен на путешествии по округам Парижа. Фильм имел успех и положил основу целой веренице подобных лент, которые, к сожалению, с каждый разом становятся все хуже. После Парижа последовали «Нью-Йорк», «Москва», к выходу готовятся фильмы о Шанхае и Рио-де-Жанейро. С сожалением приходится признать: «Москва, я люблю тебя» получила самые низкие оценки зрителей.
«Гавана, я люблю тебя» отходит от конвейерной серии других городских «любовей» хотя бы потому, что в оригинале этот фильм называется «7 дней в Гаване». То, что у нас ленте дано другое название, свидетельствует лишь о желании наших прокатчиков подзаработать на известной франшизе. Одна новелла — один день чьей-то жизни. Например, в сюжете обладателя премии «Оскар» Бенисио Дель Торо рассказывается о том, как в Гаване пытаются вытрясти деньги из богатого американского паренька. В новелле Пабло Траперо снялся Эмир Кустурица, который играет самого себя. А Элии Сулейман запечатлел историю о своей неудачной попытке встретиться с самим Фиделем Кастро. «Труд» надеется, что российский зритель не станет воспринимать фильм о Гаване как механическое продолжение «Москвы» или «Нью-Йорка» — это в самом деле новая страница в развитии жанра.
