Труд: Матье Амальрик: «Иногда слушаешь актера, и прямо врезать хочется»

Перед московской премьерой французский актер и режиссер дал интервью «Труду».

— Вы держитесь очень открыто, в вас нет ни капли высокомерия. А ведь и награду серьезную весной получили, и в России вас все любят, хотя в основном за злодейскую роль в «Кванте милосердия».

— Между прочим, я в детстве не хотел быть актером. Мне вообще такое желание кажется довольно странным у ребенка: «Пусть меня все знают и все любят!» Но вы зря думаете, что актеры высокомерны: наоборот, они очень хрупки и от своей жизни просто сходят с ума. Я, например, спасался тем, что занимался не только актерством: работал и ассистентом режиссера, и на всяких технических должностях побывал. В актерской жизни много фарса.

— В чем он состоит?

— Хотя бы в том, что вы мне задаете вопросы, а я притворяюсь, что мне есть что ответить. Моя работа заключается не в этом. Я остаюсь в одиночестве, ковыряюсь в своей душе, ищу что то, что может меня удивить. Героини моего фильма, женщины, выступающие в шоу, выходят на сцену, чтобы показывать себя, и это так печально и трогательно. А не так давно я смотрел спектакль, где играла моя бывшая жена Жанна Балибар, и думал: каждый вечер она должна забывать все, что делала на сцене вчера, и заставлять новых зрителей верить в свою героиню. Нет, в театре тяжело играть.

— Вы занимаетесь актерством и режиссурой параллельно. Каково это — тослушаться, то руководить?

— Если надо слушаться или руководить — значит, вы работаете с кретинами. Творческий, талантливый человек никогда не упивается властью. Он должен заражать других желанием следовать за ним. Я бы не играл в кино, но звонят друзья, и я еду. И знаете, что мне интересно? Актерская игра — вранье, но нужно врать и при этом не фальшивить. Фальшь даже на сцене видна, а уж камера вообще все чувствует.

— Вы снимались у таких разных режиссеров, как Отар Иоселиани, Марк Форстер, Люк Бессон, Цай Минлян... Что они все в вас находят?

— Наверное, им нравится то, что я сам режиссер, и им не так одиноко на съемочной площадке. (Смеется.) Но в этом есть доля правды. Я понимаю, что они делают, и со мной не надо так возиться, как с другими актерами. А то, бывает, пытаешься что-то актеру объяснить, а он начинает: «Ой, я не понимаю, ой, я не могу, ой, что же мне делать?» Иногда прямо врезать хочется.

— Вы приехали в Москву на фестиваль «2 in 1», чтобы представить свою картину «Турне». Но вы же в детстве прожили здесь несколько лет.

— Да, мои родители работали в Москве. И мне очень хочется походить по местам своего детства: зайти в свою музыкальную школу, в магазинчик, где я покупал марки, увидеть Бородинскую панораму. Хотел в Дом игрушки, но с грустью узнал, что его уже нет. А вообще воспоминания возвращаются, память — удивительная штука: я слышу русские слова и какие-то из них даже понимаю.