Занять до зарплаты

Министра услышали в Центробанке. И приняли меры: начали ужесточать условия потребительского кредитования для банков. Фото: Moscow-Live.ru
Александр Киденис
Опубликовано 00:02 10 Августа 2018г.

Министр экономического развития Максим Орешкин бьет тревогу: долги по кредитам растут вдвое быстрее, чем доходы граждан 


В июне рост зарплат составил 7,2%, а рост потребительских кредитов — 15,8% (в годовом выражении). Это негативно сказывается на производстве, подстегивает инфляцию, мешает снижению ключевой ставки ЦБ, замедляет кредитование предприятий. Такой вот макроэкономический перекос.

Министра услышали в Центробанке. И приняли меры: начали ужесточать условия потребительского кредитования для банков. В надежде, что они перенаправят денежные потоки в сторону бизнеса, который почему-то не спешит вкладываться в развитие. «Рассматриваются и другие предложения по стабилизации (читай — ограничению!) роста потребительского кредитования», — заявил зампред ЦБ Василий Поздышев.

Возникает вопрос: а на что тогда население будет жить?

Извините за тавтологию, но не от хорошей жизни народ пошел по банкам с протянутой рукой — получаемых зарплат уже не хватает на самое необходимое. Ибо, как всем известно, с 2013 года в стране росли лишь цены, а доходы населения падали (за четыре года на 11,1%). Откровенным лукавством выглядят и слова министра об июньском росте зарплат — ибо это номинальные цифры, а реально располагаемые доходы (сумма, которая остается на руках после уплаты обязательных платежей, скорректированная на инфляцию) за первое полугодие увеличились лишь на 1,6%.

Спрашивается: а где остальные 9,5% прошлогодних недоплат? Если верить Росстату о среднемесячной российской зарплате в этом периоде на уровне 32 тысяч рублей, то за четыре года «средний работающий россиянин» лишился примерно 130 тысяч рублей. А вернули ему пока лишь около 450 рублей.

Результат: по данным сборника Росстата «Здравоохранение в России», население стало меньше есть: мяса — на 1 кг в год, молока и молокопродуктов — на 12 кг, рыбы — на 5,3 кг, фруктов и ягод — на 2 кг. Зато выросло потребление картошки, макарон и круп. То есть питаться мы стали хуже. Снижаются траты на покупку одежды и обуви: к примеру, в июле — соответственно на 8 и 3% (данные аналитиков Сбербанка).

То есть народ ужался, как сумел. И, что естественно, стал больше и чаще одалживаться. Как сообщает Национальное бюро кредитных историй, микрофинансовые организации в апреле — июне выдали 26,3 млрд рублей в виде займов «до зарплаты» — это на 23,8% больше, чем годом ранее.

А ведь такие долги делают в основном самые уязвимые группы населения, которым больше некуда идти. Хотя проценты по кредитам грабительские: по займам сроком до 30 дней МФО разрешено брать с заемщика до 820% годовых, а по ставкам свыше 365 дней — до 49% годовых. Единственное послабление: при просрочке платежа, по новому закону, начисленные проценты не могут превышать утроенной суммы займа. Зато количество заемщиков растет и будет продолжать расти. Почему?

Причина простая: жизнь дорожает. Если сильно поредевший «средний класс» идет в банк за потребительским кредитом, чтобы не лишать семью отдыха на море, то малоимущие занимают на сосиски и колбасу, которая с сентября должна подорожать на 10-15% из-за уже случившегося скачка цен на мясо: свинина — на 20%, курица — на 25%, индейка — на 40%. «Это большой повод задуматься для руководителей, связанных с регулированием агропромышленного сектора, — говорит основатель компании «Дымов» Вадим Дымов. — Не должно на рынке расти что-то так быстро и так высоко...» Ау, руководители, вы слышите?

Тем временем на подходе одобренное Госдумой увеличение налога на добавленную стоимость (НДС) с 18 до 20%. Практически все экономисты считают, что это приведет к новому повышению цен, и не на 2%, а значительно больше. Зато бюджет за год обогатится на 620 млрд рублей. Спрашивается, а для чего?

По данным Минфина, доходы казны за полугодие составили 8,6 трлн рублей, а расходы — 7,75 трлн рублей. Профицит — 877,8 млрд рублей, или 0,9% ВВП. То есть уже имеющихся этих денег хватает с излишком. А еще 1,86 трлн рублей Минфин припрятал за статьей «Остатки на счетах». Это дополнительные нефтегазовые доходы (1,9% ВВП), полученные от высоких мировых цен на энергоносители (в июле стоимость Urals составила 72,87 доллара за баррель, а в бюджете зафиксирована цена 40,8 доллара).

Знающие об этом «фокусе» экономисты говорят: «Денег уже достаточно, чтобы отложить пенсионную реформу как минимум на четыре года. Причем эти деньги уже есть в наличии».

Читатель спросит: а какая нам разница? На этот вопрос ответили эксперты, проанализировавшие предложенную правительством реформу. Например, известный экономист Евгений Гонтмахер, в принципе признающий необходимость повышения пенсионного возраста, говорит так: «Прежде всего важно дать попавшим под повышение когортам работающих (а это десятки миллионов людей) время и возможности для новой пенсионной реальности. Поэтому социально оправданным было бы запустить процесс повышения пенсионного возраста с 1 января 2025 года. За шесть лет можно переучиться, получить новую специальность, чтобы получать достойную зарплату вплоть до выхода на пенсию.

Позитивные изменения произойдут благодаря структурной перестройке экономики. А значит, появятся новые рабочие места с высокой производительностью труда и высокой зарплатой. Немаловажно и то, что к 2024 году обещано увеличить ожидаемую продолжительность жизни почти на шесть лет по сравнению с уже достигнутым уровнем.

К тому же президент предписал к 2024 году вдвое снизить уровень бедности. Если эти риски будут, как обещано, значительно снижены, то и повышение пенсионного возраста не потребует затрат на компенсацию возникающего при этом дефицита доходов в значительном числе семей...»

То есть, прежде чем что-то отнять, эксперты предлагают дать замену или компенсацию хотя бы в минимальном объеме. Тем более что все это уже обещано россиянам и должно быть реализовано именно в ближайшие шесть лет. Или правительство Дмитрия Медведева не собирается выполнять майский указ президента Владимира Путина?

Зато в коридорах власти, похоже, уже обсуждаются меры по восстановлению Сирии — о чем говорилось в письме начальника нашего Генштаба военному командованию США, обнародованном агентством Reuters. А еще российская пресса обсуждает подготовку сооружения моста на Сахалин, который обойдется в 3,5 раза дороже Керченско-Крымского моста (228 млрд рублей) и точно не окупится при жизни нынешних поколений. Причем все независимые эксперты утверждают, что если мост в Крым был нужен и политически, и экономически, то мост на Сахалин — сверхприбыльная «стройка века» — требуется лишь его будущему подрядчику. «В Крыму проживают 2,5 млн человек, а на Сахалине — 500 тысяч, и такой потребности в мобильности людей и грузов нет, — говорит гендиректор Infranews Алексей Безбородов. — На эти деньги можно соединить между собой, минуя Москву, многие областные центры, улучшив экономическое взаимодействие регионов...»

Впрочем, мы умеем сорить миллиардами и без всяких мостов. На днях появилась информация о грядущем переводе 7,9 млн сотрудников государственных структур на смартфоны с российской ОС Sailfish (защищенной от зарубежных происков), что обойдется бюджету более чем в 160 млрд рублей.

Для сведения: официальная численность чиновников в нашей стране составляет 1,5 млн человек, из них в федеральных органах власти работают (и, возможно, имеют какое-то отношение к государственным секретам) 248 тысяч человек. Но спецтелефонами оснастят почти 8 млн госслужащих — видимо, включая вахтеров и уборщиц. И не пожалеют на это сумасшедшие деньги — больше, чем выделялось на трехлетнюю программу поддержки малого и среднего предпринимательства (120 млрд рублей).

Вот такие приоритеты у нашего Кабинета министров.

И указы президента о подъеме экономики, создании высокотехнологичных рабочих мест, развитии высоких технологий они трактуют по-своему. На сайте Newsland на днях появилась информация о запуске на одной из улиц Томска водопроводной колонки, и «официальное открытие этого объекта с участием местных чиновников переросло в настоящий народный праздник».

В общем, по пословице: чем бы дитя ни тешилось — лишь бы не плакало...




Зачем Петр Порошенко ввел на Украине военное положение?